В первый выходной съездили с утра на рыбалку на красивое озеро (казаки его Цацей назвали). Я весь такой крутой рыбак, с навороченными удочками, вообще ничего не поймал. Зато Борисов стал голыми руками сазанов одного за другим выкидывать на берег.

- Ты, Иван Николаич, подальше зайди, исподнее приспусти, может, русалку поймаешь, - ему Ромка так посоветовал.

- И этот переопылился, как и папаша.

Поржали, собрали рыбу и вернулись домой. И не кому даже в голову не пришло, что Ромка знает больше, чем ему лет.

- Дядя Рома, а давайте мультики посмотрим, - это уже дома, когда рыбу почистили. - У вас.

- Есть идея покруче. Друзей на велосипеде объедь и скажи, что будут мультики, э, на танцплощадке у РДК, для всех, и бесплатно.

- Культуру в массы, да, дядя Рома?

Кивнул дельному ответу. И в пять пополудни, человек двести детишек станицы смотрели "Ну, погоди", все серии. Образовался даже родительский комитет во главе с отцом Владимиром. А чтобы не было драк, посадили на входе звероватого, но добродушного казака Гошу Большого. Эта фамилия у него такая, и вес девять пудов. Мультики посмотрели, а через неделю парк Ясной был забит до отказа. Культурно отдыхали жители. Мультики для детей, фильмы в РДК, на улице караоке, карусели, ресторан Парамонова, шашлыки, чешское пиво, колесо обозрения, танцы. Культурная революция на лицо. Меня, правда, один тип здорово вывел из себя.

- Господин Борн, у меня от крайне высокопоставленных людей просьбица к вам.

- Чел, видишь, я занят. Смотрю "Приключения капитана Врунгеля".

- Я уверен, у вас есть другие фильмы, для настоящих мужчин, ну вы...

- Пшёл вон!

- Вы не понимаете, бла, бла, это же тысячи рублей!

- Гоша, выкинь это!..

Добропорядочный семьянин Гоша Большой так и сделал. Настроение у меня упало, вышел с танцплощадки. Типик, помятый, стоял перед входом и, увидев меня, стал грозиться:

- Борн, я на тебя найду управу! Бла, бла, бла...

Когда слюна этого типка попала мне на туфли, вытащил Глок. Типик унёсся от меня как ветер. 'А если!' - мысль мелькнула интересная.

- Атаман, а давай в Ясной Олимпиаду замутим, - напряг Шатрова.

- Не потянем.

- Тогда пятиборье!..

Пятиборье замутили. Победил Семён Будённый.

Глава 24.

Мне работать, потом стало проще. А начальство, как обрадовало. Перегудов привёз мне погоны майора таможенной службы. 'За красивые глаза, и без всяких экзаменов. Сколько ж я мозолей притоптал заинтересованным лицам', - ещё подумалось.

- Вот решили этот чин реанимировать, - весело объявил мне Перегудов.

- А форма?

- А сами.

- Зося, ты мне форму построишь? Летнюю.

Зося угукнула согласием.

- Околыш фуражки и выпушка на брюках - фиолетовые, - просветил Перегудов.

- Хм, чуть-чуть фиолетовый Борн! - съязвила Зося, Перегудов не понял: - 'Какая голубизна?'

- Хм. Поговорку придумал: "А мне всё фиолетово, я - таможня". Зося хохотнула.

- Браво, герр майор! - хохоток и у Перегудова присутствовал.

- У нас говорят - херр майор, - удружила опять Зося.

Но форму пошила за два дня. И на службу я заявился в летней форме с множеством стрелочек на рубашке с коротким рукавом. Шатров одеяние заценил. Зося меня сфоткала, отксерила и отфотошопила. Изображение поехало к вышестоящему начальству, и получило "добро". Зося ещё стала автором "Реформы военной униформы" с выплатой кругленькой премии. Чехословаки также форму оценили. И Зосю тоже. А вот с Кисой у них началась затяжная, позиционная война. Чудил и Борисов.

- Борн, почём ноне негранёные алмазы? - вопросил и высыпал на левую ладонь из замшевого мешочка кучку невзрачных камешков, у меня в кабинете.

- И это ты мне, начальнику таможни, показываешь?

- Фу-ты, ну ты. Я, может их нашёл.

- Нашёл?

- Вижу я, ты не в курсах. Пока, мажор!..

И пропал на три дня. С Эльзой. Вернулись вечером, когда я слушал компромат на Фиму, записанный Зосей на диктофон. Эльза сияла с диадемой, усыпанной алмазами, алмазным ожерельем и браслетом. Потом засияла и Зося; Борисов ей подарил большой и малый гарнитуры из благородного опала. Малый гарнитур она нацепила на работу, а я с утра чихвостил Фиму за ультралевизну. Как оказалось тщетно.

А на обновлённую Зосю повёлся Киса Воробьянинов. После обеда преподнёс букет роз, грассируя, шептал всякие шалости. Утром явился опять с розами, и с иссиня-чёрной шевелюрой. Чернявость у него длилась целый день. А сранья он задержался, и пришёл бритым наголо. Краска для волос подвела. Контрафакт попался. А стриг и брил Бендер. Час на таможне стоял улётный ржач, хоть психиатра вызывай. Киса не понял юмора. Но стал строчить доносы на меня. Меня вызвал Перегудов. Поехал объясняться, и с романом Ильфа и Петрова. Перегудов почитал, по заложенным мною страницам, и тоже ржал с полчаса.

- Езжай работать, комик.

Вышел от начальства на улицу. Вау, "Bentley" золотисто-шоколадного цвета, подъезжает к Госбанку, и из него выходит, в сопровождении шоколадного телохранителя, Парамонов. Холёный как рояль.

- Ба, какие, люди! Борн, вы мне позарез нужны-то!

- Салют, герр олигарх. Зачем?

- У вас не найдётся двадцать-тридцать тыщ? Участок я приобрёл, а там нефть обнаружилась-то!