- Мамочки, мы где? - вытаращил глаза Рублёв. Веня не понял, Ясную он ещё не посещал. Сержант начал объяснять: - Там холмы, какие то, там речки этой не было (это он морской залив за речку принял), машины какие-то странные и дома другие, древние. Солнце высоко!

И зеленоватый Рублёв замолчал до самой остановки поезда. И лейтенант, бездумно, рассматривал окрестности.

Затем состав медленно, оставив справа водокачку, подъехал к вокзалу, яркому как пасхальное яичко, на котором была вывеска - "Станцiя Ясная". Поезд остановился. Спецвагон оказался между зданием вокзала и "Транспортной".

Стоявшие в тамбуре лейтенант и сержант, изумленно разглядывали всё, что находилось вокруг. Брусчатку перрона, чисто выметенную, привокзальную площадь и казачьи курени за ней. Лейтенант, держась правой рукой за расстёгнутую кобуру, спустился на перрон. Через площадь проехала похожая на буханку хлеба машина с надписью на дверце - "Почта ЕК"; вторая - похожая на американский джип - приостановилась, а потом поехала догонять первую...

Прибежали перепуганные машинисты, и Веня пропустил их в спецвагон. Затем из вокзала вышел служащий в дореволюционной форме. Стоял и таращился на поезд. И на площадь выскочили два конных, глянули на поезд и ускакали.

- Это же казаки! Белые! - пискнул машинист из-за двери.

Царский служащий, пятясь как рак, скрылся. Веня забрался назад в вагон и закрыл дверь...

- Что делать? - в тамбуре совещались. - И кто виноват, что они так круто влипли в ситуэйшн.

- Командир, давай дёргать отсюда!

- Куда дёргать? Как это кто нам поможет? Местное начальство тут обязоно быть! Элитное, блин! - отчеканил лейтенант.

Вслед за тем зэки стали требовать чай, а солдаты - завтрак. И не пришедший ни к какому решению, Чесноков, стал управляющим 'буфета'; два с половиной часа пролетели незаметно и в хлопотах. Зэкам опосля чаю стало жарко и они стали роптать, солдаты стали звереть, казаки появились и стали накапливаться на площади. Веня, плюнул, достал ПП из оружейного сейфа, вышел на перрон и выкрикнул несуразные фразы:

- Позовите советское руководство! - из ПП выпустил очередь в воздух. - Кышь, ястреб белый!..

'Казаки, понимаешь, зэки эти. А нервы, как и челюсть, надо беречь смолоду!' Казаков с площади как рукой сдуло.

Когда лейтенант вернулся в вагон, там всё было чинно и благородно. Веня успокоился и стал ждать. Толи помощи, толи чуда.

Глава 5.

Николаич поехал первым, я, приноровившись к "Ниссану", сам, ехал за ним, отстав метров на сто. Расстояние от перекрёска до станицы было с километр, и эту дистанцию я преодолел впитывая, как губка, виды за стеклом. Хотя и вспомянул, что в году так 1915 в станице насчитывалось до тысячи дворов, больше тридцати тысяч десятин земельного довольствия, проживало тысяч десять мужчин и женщин. Здесь располагались управление окружного атамана, управление окружного воинского начальника, окружной земельный совет, окружное казначейство, окружная земская больница. Были - бактериологическая станция, станичное правление, ветеринарная лечебница, 2 церкви на пригорках. Реальное училище, высшее начальное женское 4-х классное училище, 2 приходских училища, ремесленная школа. Заводики: 2 маслобойных, известковый, черепичный, горшечный, кирпичный; 3 паровых и 9 ветряных мукомольных мельниц, Ежегодно 30 января, в пятницу недели святой пасхи, 29 августа и 1 октября проводились ярмарки.

Речка явила кустики камыша по берегам, мостки и штук семь лодчонок. Слева, у водокачки, шапки вишен и абрикос, по-местному - жердёл. Справа домики, увитые хмелем; в огородах - прополотые грядки с огурцами-томатами, и стройные шеренги культурного винограда, на невысоких шпалерах.

На привокзальной площади притормозил. 'О. У спецвагона стоит, какой-то военный в советской полевой форме. Озирается, кобуру лапает. Не знает, что делать. Извини, солдатик, у меня свои проблемы, почтовые. Хм, а состав можно тут не хило толкануть!.. И кто тут главный торговый представитель?' И по газам.

Доехал до дома, пересказал Борисову, что видел у вокзала...

- Борн они мне всю машину залили! А я только один способ знаю, как их успокоить, - Николаич пожаловался на рыдающих лялек. Посочувствовал Борисову.

Новообретённый джип загнал во двор, сунувшемуся за мной Николаичу, показал "Стоп", скрестив руки на груди.

- Ты что, не пускаешь? - Борисов серчал и удивлялся.

- Ванечка, он, что нас к себе не пускает?! Борн, мля! - вскричала Эльза.

'Ёпрст, уже - Ванечка и млякает!' Я смотрел на зарёванных и осунувшихся 'своих' кумушек.

- Борисов, а зачем им в станице две почты? - задал простой вопрос.

Борисов вопрос не понял, зато Эльза стала сразу в стойку:

- Борн, я не позволю грабить почту! Категорически!

- Борн, ты чего это фамильярничаешь? - встал на сторону Эльзы Николаич.

А мне нужен был союзник, что бы работой отвлечь лялек от их горя, ну и провернуть мародёрку, что тут скрывать. Совесть моя глухо молчала. Борисова отозвал в сторонку переговорить. Сначала он и слышать меня не хотел, потом врубился.

- И "Микру" надо забрать, - это уже нам вдвоём припомнилось.