Читаем Один на льдине полностью

Далее с теодолитом и нивелиром я прилежно обследовал Брянскую, Смоленскую и Московскую области, работая в "Калужтранстрой". И в "трансе" я пробыл недолго - смошенничал со справками, дающими право студенту-заочнику право брать сорок дней в год на подготовку к сессии. Эти сорок дней оплачивались государственными предприятиями стопроцентно, как рабочие, по предъявлении студентом справок из деканата. У меня таких дней в году получилось сто двадцать. Самого управляющего возмутило подобное моё прилежание в учебе и академическое рвение. И я по весне уехал в Брянск, где был открыт Ростовский филиал института "Гипростройдормаш" и тут меня взяли старшим техником в конструкторский отдел. Потом перевели в инженеры. Добрые люди хотели, чтобы я учился. И всячески мне помогали.

В Брянске - тут уже работали в основном молодые ростовские флибустьеры, такие же, как я, но приехавшие чуть раньше. Они приехали из южного красавца-города в эту северную, по их мнению, "дыру", в "дырмаш". Они могли остаться в Ростове рядовыми инженерами, а здесь, в Брянске, который чума - не город, им грезились мощные темпы карьерного роста. Идиоты сюда не ехали - ехали те, кто хотел от судьбы большего, чем заранее предопределенное, тиражированное в сотнях тысяч экземпляров существование рядового советского инженера.

На то и молодость честолюбивому человеку.

Я с восхищением смотрел на огромные листы ватмана и на то, как они работали чертежным инструментом! Да, за моими плечами техникум, но я же путеец: ширина колеи - тысяча пятьсот двадцать четыре и допуски плюс шесть - минус два миллиметра. Кто на путях? Бригадир и десять баб с ломиками рельсы рихтуют. Бригадир кричит: " - Заряжай!" Каждая баба заряжает ломиком через три - четвертую лунку под рельс. А бригадир командует:

- Чайник медный... - гоп!

Рванули.

- Чай горячий... - гоп!

Рванули.

- Девки любят... - гоп!

Рванули.

- Дуб стоячий... - гоп!

Рванули.

Таков трудовой процесс. И он может бригадиром на путях до самой смерти всю жизнь под эту бодрую песню баб гонять. Вот им был бы я, если б остался в Конотопе по окончании техникума. А тут мне дали карандаш, линейку - черти фасад здания! Тут впереди - мосты, эстакады, фабричные корпуса! И я черчу этот фасад, а мне говорят:

- Коля, ты хоть понимаешь: что ты делаешь? Ты же коровник нарисовал!

- Почему?!

- А ты карандаш от карандаша не отличаешь: где один -эм, где два -эм, где нужен тэ-эм и где эм-тэ?

Вспомнился мне Алеша Пешков в учении у чертежника. А ведь они меня все два года учили. Их никто не заставлял. А сейчас кто-нибудь кого-нибудь добровольно и бескорыстно научит полезному делу, к слову сказать? Сейчас смотрю, как мои сын и дочь - учащиеся колледжа - чертежи подписывают: это мрак!

А Брянск - город бандитский, разбитной.

Я бегаю на танцы, иногда уже и вино пью. Меня тянет к людям с сомнительной репутацией - ума-то нет. Мои амбиции растут, как на опаре. И вот уже ростовчане меня предостерегают:

- Коль, ты плохо кончишь! Учись! Окончишь институт - все будет! И развлечения будут!

Да где уж там...

Правда, видел я потом на зонах людей и с двумя дипломами о высшем образовании. Но это - судьба. Каждый роет себе что-то: кто - окоп, кто подкоп, а кто и просто глазами хлоп.

И все же, все же...

Техническим специалистом, своим молодым и стареющим львам, советская власть платила катастрофически мало. До жалкого, до ничтожного, до умопомрачительного мало. Она принуждала их, свою гвардию, химичить, а когда надо - умела закрыть на это глаза. Старшим техником без высшего образования я получал восемьдесят рублей чистых. Инженером - девяносто, но за вычетом 10% - восемьдесят один рубль. 15 И это тоже во мне позже аукнулось и легло кирпичиком в фундамент криминальной биографии.

8

И побежал я из Брянска в Москву, куда никак нельзя было попасть иначе, как через фиктивный брак - лимит уже отменили.

Был 1963 год.

Человек ежечасно стоит перед выбором. И каждый его последующий миг следствие выбора слова, вещи, дела, товарища, жены. Так вот я и подумал: если жениться, то на москвичке. И не то, что это был план, но что-то похожее на выбор жизненной магистрали.

В Москве мир пошире и можно жить поближе к своему заочному институту и к очагам культуры. Даже если ты и не замышляешь погреть руки у этих очагов. А там видно будет, думал я, уже имея московских знакомцев среди своих студентов и зная немного чарующий флер столичной жизни. Товарищи-студенты и нашли мне невесту для фиктивного брака. Она была буфетчицей в ресторане "Балчуг". Морально я уже созрел для двойной жизни, только еще не сознавал этого, как сознаю сегодня, по прошествии каторжно тяжелых своих лет.

9