Хотела бы я знать, насколько часто она просто проходит мимо. Кстати, у нее есть ключи. Так что не удивлюсь, если Люсиль не просто проходит, но и заходит, когда нас нет дома. При мысли об этом сердце мое тревожно сжимается. Интересно, что она ищет? Улики, подтверждающие, что я авантюристка, заморочившая голову ее бедному мальчику? Заглядывает в почтовый ящик, надеясь обнаружить там извещение, что лимит по кредитным картам превышен? Роется в письменном столе в поисках свидетельств моего темного прошлого? Ну что ж, все равно ее усилия не увенчаются успехом.

Пусть рвет и мечет от досады.

— Полагаю, в отсутствие Оскара вам бывает одиноко? — осведомляется Люсиль.

— Да, я невероятно по нему скучаю, — киваю я, с трудом подавляя дикое желание добавить: «Приходится шататься по дискотекам, чтобы разогнать тоску». Вместо этого я произношу: — К счастью, я очень занята на работе.

Изящным движением подношу ко рту чашку с чаем. Без сахара и без молока.

Люсиль отпивает крохотный глоток и морщится, словно в чашке синильная кислота.

— Слишком крепкий. В следующий раз заваривайте не так долго.

— Да-да, непременно, — бормочу я.

Самая неприятная часть этой фразы заключается в словах «в следующий раз».

— Вы ведь администратор, если я не ошибаюсь? В каком-то журнале? Простите, забыла, чем именно вы занимаетесь.

От удивления у меня глаза лезут на лоб. Что за игру она затеяла? Уж конечно, ей точно известно, где и кем я работаю. Не сомневаюсь, она проверяла это множество раз.

— Не вполне так. Я журналист. Веду колонку в журнале для подростков.

— Да-да, — кивает Люсиль. — Я, знаете ли, далека от всего этого. — Несколько мгновений она держит паузу, потом спрашивает: — Вы говорили сегодня с Оскаром по телефону?

Я качаю головой и бросаю взгляд на часы:

— Обычно он звонит после девяти. — В воздухе снова повисает молчание, и я, решив протянуть оливковую ветвь, добавляю: — Если хотите, могу передать ему, чтобы позвонил вам завтра.

— Не беспокойтесь, дорогая. Достаточно того, что ему приходится каждый день звонить домой. Не будем добавлять ему забот.

Люсиль издает подобие короткого смешка, давая понять, сколь необоснованны все мои претензии занимать слишком много места в жизни мужа.

— Не думаю, что звонить домой для него — столь уж тягостная забота, — возражаю я, не сумев проглотить обиду. — Нам обоим тяжело проводить так много времени в разлуке. Но все равно я горжусь Оскаром.

— Еще бы, — изрекает она. — Ему сейчас приходится нелегко. Работать за границей — это всегда большая ответственность. Но я не сомневаюсь, он на своем месте. И Крессида говорит, работать под его началом — истинное удовольствие.

Спрашивается, откуда это известно Крессиде? Я знаю, что они работают в одном банке, но с каких это пор она перебралась в Брюссель? Да еще стала подчиненной Оскара? Люсиль, несомненно, довольна, что привела меня в недоумение. Я проглатываю вопрос, который вертится у меня на языке, и запиваю его большим глотком раскритикованного чая. У чая вкус кошачьей мочи. Мы сидим молча, разделенные стеклянным столиком. Люсиль смотрит на часы.

— Господи, уже так поздно! — Она поднимается. — Мне пора.

Я вскакиваю и провожаю ее до дверей. На прощание касаюсь губами ее холодной щеки, глубоко вдыхаю и, набравшись смелости, говорю:

— Спасибо за неожиданное удовольствие. Надеюсь, мама, мы будем чаще встречаться.

Назови я ее сукой, она не была бы так ошарашена. Судя по выражению лица, ей отчаянно хочется дать мне оплеуху. Но благовоспитанная леди не может себе позволить подобного удовольствия.

— До свидания, Лорел, — изрекает она, царственно кивнув головой, и выплывает в дверь.

После ее ухода я выливаю мерзкий чай в раковину и наливаю себе стакан вина. Понять не могу, как такая стерва сумела вырастить такого чудесного сына.

Я опускаюсь на диван, ощущая себя бесконечно одинокой. Люсиль приходила сюда по одной-единственной причине: поставить меня в известность, что в Бельгии Оскар проводит время в обществе девушки, которая подходит ему намного лучше, чем я. Своей бывшей возлюбленной, которая теперь тоже работает в Брюсселе. И об этом факте он не счел нужным мне сообщить.

Единственный человек, с которым я могла бы все это обсудить, — Сара. Верчу телефон в руках, изнемогая от желания набрать ее номер. Но что я скажу, когда она возьмет трубку? «Привет, Сара, я только что выяснила, что мой муж проводит время с другой женщиной, и хочу, чтобы ты меня утешила». Вряд ли она встретит подобную просьбу с энтузиазмом. Отложив телефон, я включаю компьютер и выхожу в «Фейсбук». Крессида, разумеется, не числится у меня в друзьях, но я легко перехожу на ее страницу со страницы Оскара. Доступ к большей части страницы закрыт. На всеобщее обозрение выставлены лишь фотки, сообщающие всему миру, какую насыщенную жизнь она ведет в Брюсселе. Быстро просматриваю их. Нахожу кадр, где веселая компания тусит в каком-то баре. Оскар сидит за столом рядом с Крессидой и хохочет.

Ох, Оскар!..

10 июня

Джек