Читаем Один полностью

Я знаю многих моих бывших друзей, которые, совершая гадости, испытывают почти оргазм. Это действительно большое наслаждение. Фашизм — это и есть sin of pleasures. И сколько же у нас человек сейчас получают это sin of pleasures, это запретное удовольствие — вот что ужасно-то! И самое ужасное — что без большой встряски вернуться к норме не получится, как не получилось это и у России в семнадцатом году.

«Есть ли у вас любимое стихотворение [Юрия] Левитанского? Как вы оцениваете его творчество?» Есть. Одно время он мне сильно нравился. Хороший был человек, интересный поэт, очень интересно работал с ритмом. Любимое стихотворение — это «Я, побывавший там, где вы не бывали…», оно называется «Новогоднее», насколько я помню:

Я, побывавший там, где вы не бывали,

я, повидавший то, чего вы не видали,

я, уже там стоявший одной ногою,

я говорю вам — жизнь всё равно прекрасна!

Да, говорю я, жизнь всё равно прекрасна,

даже когда несносна, когда опасна,

даже когда ужасна, совсем ужасна —

жизнь, говорю я, жизнь всё равно прекрасна!

Да, говорю, прекрасна и бесподобна,

сколько ни своевольна и ни строптива —

ибо к тому же знаю весьма подробно,

что собой представляет альтернатива…

Дружба была и верность. Нужда и злоба.

Комья земли стучали о крышку гроба.

Старец Харон над темною той рекою

ласково так помахивал мне рукою —

дескать, иди сюда, ничего не бойся,

вот, дескать, лодочка, сядем, мол, да поедем…

Как я ногтями в землю впивался эту!

Как повторял в беспамятстве — не поеду!

Здесь, говорил я, здесь хочу оставаться!

Небо багрово-красно перед восходом.

Лес опустел. Морозно вокруг и ясно.

Здравствуй, мой друг воробушек,

с Новым годом!

Холодно, братец, а все равно — прекрасно!

Это очень хорошие стихи! Это совсем поздние стихи уже, незадолго до смерти. Нравится мне очень, конечно, «Кинематограф»: «Это город. Ещё рано. Полусумрак, полусвет…» Я мог бы его прочесть, я наизусть его знаю. Очень мне нравится, конечно, знаменитый «Сон об уходящем поезде», который Никитин так душевно поёт.

Да нет, хороший был поэт. Он звёзд, конечно, с неба не хватал. И мне кажется, что многие его стихи укладываются целиком в одно-два стихотворения Окуджавы (например, в «Оловянного солдатика»), но в своих экспериментах с ритмом, в своих экспериментах с рефренами он был, мне кажется, даже радикальнее Окуджавы. Я бы с Юнной Мориц его сравнил, с Мориц 70-х годов поставил бы его рядом, у них очень много общих мотивов. И не зря авторская песня так их обоих полюбила. Царствие ему небесное. Юрий Давыдович был хорошим поэтом. А особенно мне нравится ещё у него, конечно, его великолепный дар пародиста, потому что его пародии почти все — это очень смешно.

«Ваше мнение о Роджере Уотерсе как поэте и композиторе?» Это гениальный поэт. Pink Floyd — это моя самая любимая группа. И я думаю, что «Стена» — лучший музыкальный альбом, когда-либо написанный. Вы знаете, что у меня вкус своеобразный. Я считаю, что две величайшие рок-группы — это «пи́нки» времён Гилмора и Роджера Уотерса и, конечно, «Наутилус» времён Кормильцева. Тут, кстати, меня поправили, что «Лабрадор-Гибралтар» написал [Анатолий] Гуницкий. Спасибо большое. Я Гуницкого вообще очень люблю. «Пятнадцать голых баб» — тоже гениальное произведение. По-моему, это тоже он.

«Порекомендуйте моему приятелю — начитанному американцу — хорошую книгу о современной России». «Ненастье» [Алексея] Иванова, я думаю. Во всяком случае это точная книга, там много обобщений важных. И если уж что-то читать, то, конечно, я здесь Иванову доверяю больше других. Можно прочесть роман [Романа] Сенчина «Информация» — по-моему, тоже довольно интересный. И, конечно, Людмилу Петрушевскую, «Песни восточных славян» — по-моему, неплохо.