И мне представляется, что «Студент» — один из действительно самых поэтичных и мощных рассказов — он именно изобличает в Чехове самую глубокую веру, но веру не в чудеса и, тем более, не в мораль. Мораль для него вообще совершенно отдельно от веры находится и никакого к ней отношения не имеет. Для Чехова вера заключается в возможности эстетического сопереживания, когда этот студент почувствовал себя Петром, почувствовал, что эта ночь была такая же самая, и холод был тот же самый. Вот это такое чувство всемирности, чувство, что ты можешь проживать не только свою жизнь.

И в этом смысле, по Чехову, конечно, литература — это в огромной степени художественное служение. Вот он за такого попа. И образ такого священника, такого попа в русской литературе, страшно сказать, больше нигде не появляется — потому что, может быть, они у Чехова в каком-то глубоком, высшем смысле автопортреты, а таких людей, как Чехов, в русской литературе больше не было. Поэтому большинство священников там:

Помнишь, как бывало

Брюхом шел вперед,

И крестом сияло

Брюхо на народ?..

Ну, спасибо вам за внимание. Услышимся через неделю. Пока!

03 ноября 2017 года

(Владимир Маканин)

Добрый вечер, дорогие друзья. Продолжаем разговор.

Ну, естественно совершенно, что сегодня лекция наша и вообще значительная часть эфира будет посвящена Владимиру Маканину. Я собирался говорить о нем давно. И конечно, жаль, что приходится это делать по столь печальному поводу. Маканин давно уже как бы начал фактически вычитать себя из жизни — не давал интервью, избегал всякой публичности. Понять это можно, потому что он, подобно Искандеру, после семидесяти пяти не хотел писать художественную литературу. Искандер с присущей ему мрачноватой иронией объяснял это тем, что в старости трудно долго сидеть за столом, уже спина не та, поэтому можно писать только стихи, а для того, чтобы написать прозу, уже элементарно не хватает мышц, а просто слишком долго сидеть за столом в одном положении, уперевшись лбом в ладонь, и как-то пытаться не повторить себя.

Маканин, мне кажется, был одним из главных писателей семидесятых, безусловно главным русским прозаиком второй половины восьмидесятых и первой девяностых, его лучшие вещи появились тогда. Мне кажется, что это, главным образом, «Сюр в Пролетарском районе» или, скажем, «Лаз», или «Отставший», чуть ранее написанный, «Предтеча» и «Отдушина». Ну, я уж не говорю о таких классических еще при его жизни рассказах, как «Ключарев и Алимушкин» и так далее.

Я не буду сегодня, с вашего позволения, касаться романа «Асан». Ну, просто как-то эта книга не моя, она мне не показалась… Но, безусловно, буду говорить о том, что мне всего дороже — о метафизических, фантастических, странноватых городских притчах Маканина, в которых он, на мой взгляд, был самым прямым, самым умным и одаренным продолжателем Трифонова. Ну, вот об этом мы будем сегодня говорить с вами.

Я поотвечаю на вопросы, которых очень много пришло в почте. К сожалению, я не все успел запомнить с форума, они что-то подозрительно быстро исчезли. Но что запомнил, то запомнил.

Как всегда в последнее время, очень много вопросов — и на форуме, и в письмах — о том, как разворачивается кампания Собчак, почему оттуда начинают уходить люди, чем это грозит и так далее.

Ну, для меня, например, совершенно очевидно, что пока кампания Собчак разворачивается в одном смысле правильно и полезно — она высвечивает происходящее, и высвечивает его гораздо лучше, чем любая официозная кампания, которая тут обычно идет по сценарию. А эта идет не по сценарию, тут есть живая жизнь. Уход одного политтехнолога, увод части команды (без скандала, но с ясным таким холодком брезгливости и цинизма), приход новых людей, появление новых тем на повестке, в частности мощное педалирование конфликта вокруг Ленина и так далее, вброс новых тем в публичное поле — все это высвечивает Россию лучше, чем любая пресса.

И во-вторых, вот какая штука. Мне тут хотелось бы, понимаете, высказать несколько своих соображений в ответ на вечный вопрос: «А что же вы садитесь играть с наперсточниками? А что же вы садитесь играть в расписанную заранее игру?» Ну, во-первых, что она расписана заранее — здесь не все однозначно, мягко говоря. А во-вторых, что мне кажется самым главным и интересным? Вот ровно такие же аргументы (вот уже преимущество возраста — я все это помню), ровно такие же аргументы звучали в 85–90-м годах на этапе так называемой перестройки и гласности. Я очень хорошо помню, как на обсуждении (уже тогда были широкие обсуждения) одного спектакля встал мрачный тип (эти мрачные типы, все за всех знающие заранее, они совершенно не перевелись и даже, я боюсь, расплодились) и мрачно произнес: «Вам кость кинули, а вы и радуетесь».