Читаем Один полностью

Он сделал уродливое лицо и пожал плечами: "Нет, доктору Хоффстаддеру нравится делать вид, что они едва знали друг друга. Но дело в том, что они встречались более или менее регулярно, либо случайно на каком-нибудь университетском мероприятии, либо незаметно в городе. В этот раз они встретились, наверное, на полчаса, и доктор Хоффстаддер ушел немного раньше доктора Хэмптона. Но Хэмптон не пошел домой. Это было очень необычно. Он вернулся в посольство. Затем он отправился в несколько отелей, где пробыл около пятнадцати минут в каждом — "Хилтон", "Гранд" и "Континенталь". После этого он пошел в ресторан…"

"Он пытался потрясти хвостом".

"Возможно."

"Что за ресторан?"

Вопрос, казалось, удивил Баккея. Он уставился на меня на мгновение, затем повторил: "В какой ресторан? Ресторан, в который он обычно ходил: дешевый, филиппинский, не вычурный, как те рестораны, которые есть в "Гранд Хаятт"".

"Где? Как называется ресторан?"

"Это кафе в Шестом районе, Кесон-Сити. Улица называется Road One. Ресторан — "Голодный Сэм"".

"Отличное название".

"Да."

"Значит, он там ужинал. Ваш человек тоже туда заходил?"

"Нет, ему было приказано ждать снаружи".

"Значит, мы предполагаем, что он там ужинал, но мы не знаем, что произошло".

Баккей покачал головой: "Мы ничего не знаем, потому что это было последнее, что мы знаем о нем. Насколько нам известно, это последнее, где его видели".

"Значит, он ушел через кухню…"

Он перебил меня: "Не обязательно. Туалеты находятся на заднем дворе. Мы предполагаем, что он пошел в туалет, затем по задней аллее и на вторую дорогу. Мы, конечно, опросили работников кухни, но они ничего не знают, ничего не видели, ничего не слышали, ничего не говорят".

Я тихо хмыкнул: "А что насчет его дома?"

Он пожал плечами: "А что с ним?"

"Вы там смотрели?"

"Нет. Прежде всего, у нас нет доказательств того, что было совершено преступление, поэтому у нас нет оснований для ордера на обыск. Мы не можем просто войти в чей-то дом, потому что не видели его тридцать шесть часов, особенно если это американский гражданин, и особенно в это дипломатически чувствительное время".

"Вы имеете в виду, что китайцы сказали, что не хотят, чтобы вы шпионили в доме?"

Он пожал плечами: "Китайцы ничего не сказали. Нам нужна причина, чтобы войти в чей-то дом", — повторил он: "Особенно американца, работающего в посольстве".

"Справедливо. А как насчет меня, могу я пошнырять в доме?"

"Я же говорил вам, что в наше дипломатически чувствительное время мы стараемся не вмешиваться в дела американцев, если только они не торгуют наркотиками. Тогда мы их просто расстреливаем. Но если вы близкий друг доктора Хэмптона, и он сказал вам, что вы можете входить и выходить из его дома, когда вам заблагорассудится, мы не станем поднимать шум. Только не выходите с двумя килограммами героина под мышкой".

"Я сомневаюсь, что Хэмптон увлекался наркотиками".

"Это не то, что сказал мне доктор Хоффстаддер. По его словам, Хэмптон регулярно употреблял марихуану. Не мог заснуть без него".

"Вы ему верите?"

Он принюхался и некоторое время смотрел в окно. Затем он покачал головой: "Нет". Он повернулся и снова встретился с моими глазами: "Нет, он расстроил китайцев, и ему либо пришлось спешно покинуть Манилу, либо они его нейтрализовали". Он сел вперед: "Мое мнение, у него был друг, который ждал на Второй дороге, он подкупил персонал "Голодного Сэма", чтобы тот ничего не говорил, вышел в туалет во дворе, прошел по узкой улочке и вышел на Вторую дорогу. Там он забрался в машину и исчез. Если его убили, то это должно было произойти в ресторане, а такой возможности не было. Значит, он сбежал, потому что испугался китайцев".

"Могу ли я поговорить с Алькантарой? Иногда есть какая-то маленькая деталь, которая ничего не значит для них, но может что-то значить для меня".

Он покачал головой: "Нет, Алькантара находится в бессрочном отпуске на крайнем севере страны. С ним невозможно связаться. Сейчас он думает, что доктора Хэмптона подозревают в торговле наркотиками. Если вы поговорите с ним, он поймет, что это международный шпионаж".

Я вздохнул, говоря себе, что если Алькантара этого еще не знает, то я не удивлен, что Хэмптон так легко от него отделался. Я сказал:

"Хорошо, начнем с визита к нему домой. Посмотрим, что я найду. А потом будем действовать дальше".

Он кивнул, снова уставившись в окно. По его отсутствию выражения лица и по тому, что он не пошевелился, не встал и не пожал мне руку, было ясно, что ему все еще есть что сказать. Я ждал. В конце концов он глубоко вздохнул.