Читаем Одесский язык полностью

Словом, все течет, но ничего не меняется. «Не для вас, а для тех, кто вам дорог» – рекламный лозунг похоронного бюро. «Изготовление бронебойных дверей и сейфов», «Цены ниже рыночных», «Эксклюзивная продажа комнаты в коммуне», «Продается не совсем дорого эксклюзивная трехкомнатная квартира на Дерибасовской с евроремонтом и престижными соседями». Что тогда говорить за остальные одесские рекламы типа «Юная девушка с ненормальными эротическими фантазиями ищет щедрого спонсора», если одна серьезная государственная контора на Льва Толстого улице, согласно вывешенного напротив ее двери объявления, обеспечивает не только регистрацию, но и «ликвидацию предприятий и частных предпринимателей». «Не город, а сплошной анекдот», – написала по поводу одесских лингвистических изысков мадам Тэффи почти сто лет назад. И что мы имеем сегодня, кроме того, к чему давно привыкли?

Такие слова одесского языка как «Шара», «Обожамчик» и «О!» – названия обувного, продуктового и электротоварного магазинов, над совсем не левым цехом красуется вывеска «Швейка», а рыбный ряд Привоза увенчан плакатом «Дешевле только в море!». В проходе (подворотне) под моим домом на Княжеской улице вывешена табличка «Просьба в арке не курить». Над уличным поредевшим цветочным газоном висит объявление «Господа, если вам надо цветы, так пусть их вам уже принесут». Или нынешняя Одесса не продолжает производить хохмы, как давно привыкла, чему масса иных примеров по всему Городу, в том числе, магазин «КГБ» и бар под вывеской «Полный барсук» (полный бар сук)?

29 апреля 2008 года. Вечером включаю телевизор, на одном из одесских телеканалов идет политико-аналитическая передача, во время которой звучит: «маргинальный идиЁт», «понты колотят», «идет на цырлочках». И что вы мне на это имеете сказать? Одессу и ее специфику хоронили еще при моих прапрадедушках, а также при их детях, внуках и правнуках, а она себе живет дальше и в антон не дует. Не верите? Перед тем, как я врубил телевизор, моя собака водила меня дышать воздухом. Иду мимо офиса на Кузнечной улице, молоденькие  девочки перекуривают. «Ша! – говорит одна из них подружке. – Дешевле для здоровья не знать за эти мансы». Я очень себе спокойно иду дальше по жизни, потому что знаю: пройдет время, Жлобоград прорастет очередным Пале-Роялем, и следующие поколения одесситов станут высказываться с помощью новых слов их родного языка, за которые мы сегодня не имеем даже подозревать, и будут они вздыхать, что их Одесса – это не уже Одесса, а всего лишь бледная копия той легендарной Одессы конца двадцатого века…