Читаем Одесская сага. Троеточие… полностью

– Ксеня, ты можешь второй вагон-ресторан у себя открыть. Вам тут не то что до Москвы – до Владивостока хватит. Можно, я что-нибудь недиетическое себе заберу?

Панков не поедет и, смущаясь, скажет обожаемой супруге:

– А в лавке кто останется? Я бы вместо тебя поехал, но ты дома будешь так волноваться, что я буду за тебя там переживать. А так я тылы прикрою. Виктор Алексеевич вас встретит.

Сашка после пяти попыток уехать одному понял, что сопротивляться маминой заботе бесполезно. Все равно он поступит – и мама с ним жить в общаге не будет. Вот тогда и начнется та самая вольная взрослая жизнь.

В Москве все пройдет как по нотам. Космический конкурс среди сотен абитуриентов Саня Ильинский с золотой медалью «За отличные успехи в учении, труде и за примерное поведение», главной музыкальной спецшколой страны и почти синхронными переводами с разговорного английского выиграет. Тем более, что ко всем официальным бонусам мама добавит очень крупный аргумент в конверте.

Встречать Ксеню на вокзале в Одессе Панков будет уже сам. Загрузив чемодан в багажник служебной «Волги», он нежно обнимет уставшую от волнений и дороги жену.

– Вот мы одни остались, – вздохнет Ксюха ему в плечо. – Мы старые уже? Что делать будем?

– Есть у меня одна мысль, – отозвался Илья Степанович. – Ты же не спешишь сегодня?

Машина, не останавливаясь, проедет мимо их восемьдесят пятого номера по Свердлова.

– А где мы едем? – удивится Ксеня.

– Маленький сюрприз.

Беззуб-младшая думала, что ее уже ничем не удивишь. Ее обожаемому Панкову удалось. Он спланировал все давно и поэтому наотрез отказался ехать в Москву. Они все ехали и ехали вдоль линии тринадцатого трамвая в сторону Люстдорфа, а потом вильнули в частный сектор.

– Мы к Аньке, что ли? А чего этой дорогой?

– Много вопросов, Ксения Ивановна.

«Волга» остановится среди маленьких дач и небольших домиков Чубаевки. Панков выйдет, подаст Ксюхе руку и предупредительно, как швейцар, распахнет перед ней калитку чахлого сельского заборчика с эмалированной цифрой 5.

– Прошу вас!

– Илюша, это… это что…? Это…

– Это… – Довольный Панков обвел кусок пустыря царским жестом, – это наша мечта – наш дом на Чубаевке. – Он достанет из пиджака сложенную бумагу: – И твои шесть соток для сада и цветника!

Ксения прыгала, несмотря свой вес, и пищала, как девчонка:

– Илья! Илюшенька! Дом! У нас будет дом! Мамочки!

– Ну до дома еще далеко. Но потихоньку осилим.

Водитель нес из багажника складной стул и бутылку шампанского.

– Присаживайся, любимая. У нас теперь целых два повода.

– За дом!

– За будущего дипломата!

– Люська, ходи, есть дело! – По лицу Феликса было видно, что он приготовил очередную подляну.

Люська-морячка, Нилина закадычная дворовая подруга, в пальто с гигантским воротником из чернобурки, на вытянутой руке держала сумку со свежей сарделей, чтобы не вымазать дорогую вещь. На Привоз она ходила, как на Выставку народного хозяйства. И главным достижением была, конечно, она.

– У тебя Валерка когда домой? – не унимался Феликс.

– Что значит «когда»? Когда все – путина закончится и вся флотилия придет.

– То есть до декабря у нас еще есть время?

– Феликс, твое время закончилось, не начавшись. Я удивляюсь с твоей супруги – как она тебя такого балакучего выдерживает? – Люся сделала пару шагов в сторону своей двери.

– Та ты дослушаешь?!

– Ну?

– Заработать хочешь?

– Феликс, у меня сейчас тюлька стухнет, пока ты разродишься. Шо тебе из-под меня надо?

– Морские вещи есть?

– Какие?

– Старые! Или ценные!

– Тельник, что ли? Или бушлат?

– Не, старинное, древнее – компас, может, или барометр! Зуб кашалота – хотя про зубы не писали…

– О! – Он заглянул в газету, которую мял в руке. – Придумал! Фотографии ваши свадебные есть? Валерка там в форме или в костюме?

– В костюме, конечно!

– А де вы вместе и он в морской форме?

– Ну тоже есть. Ты к чему клонишь?

– Ты понимаешь, Люсечка, у нас планируют открыть Музей морского флота и всех просют разные экспонаты и старинные морские вещи всякие и даже фотографии и документы передать в дар музею или во временное пользование. В отдельных случаях – так и написано: в отдельных! – музей может даже приобрести. Понимаешь?

– Нет! Феликс, отвали!

– Люся, давай предложим ваши свадебные фото – они таки старинные, и там есть моряк! Прибыль пополам! Можем, конечно, тебя – как экспонат.

– Феликс, я сейчас пойду и расскажу твоей жене, шо ты до меня пристал как банный лист. И мы тебя в медин сдадим. Шоб студенты тренировались.

– Как, на живом человеке?

– Успокойся! Ты уже будешь неживой!

Темой пополнения новой музейной экспозиции заинтересовался не только Феликс. Вечером Аня Беззуб застала своего великовозрастного сына роющимся в старых папках со всякими справками и документами. В комоде были выдвинуты ящики.

– Что ищешь? Может, я знаю? – спросила Анька.

– А где мой китовый ус с резьбой, который Осип привез?

– Да я его выкинула давным-давно, – недоуменно ответила Аня.

– В смысле выкинула?! Это же дорогая вещь! Это он мне подарил!

– А нам от него ничего не надо! Вообще!