Выйдя из машины, он окунулся в глубокую тишину, нарушаемую лишь журчанием реки. В воздухе стоял запах рыбы, смешанный с запахом серы, доносившимся с завода. Тухлые яйца и рыба. Какое прекрасное место для обитания людей...

Здесь не было тротуаров, и под ногами Ника чавкала грязь, когда он подходил к крыльцу. Как только он шагнул на первую ступеньку, она скрипнула. Скрип разбудил собаку на заднем дворе, и она залилась лаем. Лай сопровождался звяканьем и скрежетом — собака рвалась с цепи. На крыльце зажегся свет, и Ник, не успев постучаться, увидел мелькнувший в окне силуэт мужчины. Прежде чем подойти к двери, мужчина зажег свет еще в нескольких местах.

Не открывая, он крикнул:

— Кто там?

Ник не мог как следует рассмотреть его лицо, потому что на застекленной двери висели кисейные занавески.

— Меня зовут Ник Мон-Пьер. Я пытаюсь найти семейство Мак-Эри. Вы мистер Мак-Эри?

Дверь открылась, и Ник увидел пожилого лысеющего мужчину. В одной руке он держал банку пива «Блек Лэйбл», в другой — сигарету. На нем были футболка и зеленые рабочие брюки.

— Входи, — сказал мужчина, придерживая непослушную дверь и пропуская перед собой Ника.

Ник вошел и огляделся. Обои пожелтели от сигаретного дыма, в течение многих лет оседавшего на стены. Весь дом пропитался запахом табака, словно окна никогда не открывались.

— Вы мистер Мак-Эри? — повторил свой вопрос Ник.

— А что?

— Я друг его сына. Меня зовут Ник...

— Это я уже слышал. — Мужчина секунду помолчал. — Нет, я не мистер Мак-Эри.

— Вы не знаете, где его можно найти? Эта семья жила здесь раньше.

— Да. Мак-Эри все умерли, насколько мне известно. — Мужчина говорил сухо, не выказывая особой учтивости.

— А что с ними произошло?

Мужчина пожал плечами и уставился в пол.

— По-моему, дочь покончила с собой. О парне я ничего не слышал. Он исчез. Ты говоришь, что знаешь его?

— Да, — солгал Ник. — Мы учились вместе в школе, а потом я работал с ним.

— Откуда, ты говоришь, приехал?

— Из Чикаго.

— Ага.

— А когда вы поселились в этом доме?

— Мистер, вряд ли это твое дело. Я собирался спать. Мне завтра рано вставать.

— Благодарю, что уделили мне время.

Мужчина закрыл дверь, едва Ник переступил порог.

Затем он повернулся и, вглядываясь в темноту, направился в гостиную.

— Кто это был?

— Да, какой-то бездельник. Он хотел узнать что-нибудь о Джо. Или хотя бы о его семье. По моим словам, мы все умерли. — Мужчина засмеялся.

Это уж точно! Для какого-то там парня мы умерли! — Его жена взяла у него пиво и начала пить.

Глава 21

Рэнди колебался несколько дней, но наконец набрался храбрости и решил позвонить Джо Мак-Эри. Если фортуна улыбнется ему, то они встретятся. Рэнди знал, что сказать. Он не хотел заранее пугать Джо и решил сказать ему, что он — инспектор налоговой службы. Рэнди обдумал несколько вариантов: он мог представиться, например, диск-жокеем, который звонит, чтобы сообщить о крупном призе и договориться, где и когда он может вручить его мистеру Мак-Эри. Или Рэнди мог назваться давно забытым родственником Джо, приехавшим в Чикаго по делам... Существовали десятки других вариантов, не менее убедительных, но Рэнди остановился на налоговом инспекторе. Никто, даже убийца, не может отказаться от встречи с официальным лицом, наделенным такими полномочиями. Однако в это субботнее утро Рэнди вдруг обнаружил, что не в состоянии поднять телефонную трубку: от волнения у него даже ладони вспотели. Неяркий цветочный рисунок обоев в его спальне, казалось, Наступал на него, требуя решительных действий, а сердце колотилось в груди, протестуя против убийства. Ведь Рэнди никогда ранее и помыслить не мог, чтобы кого-нибудь убить, но и такой ненависти и ярости он тоже никогда не испытывал. Его начинало тошнить каждый раз, когда он набирал номер. И бросал трубку, так и не начав разговора.

Рэнди сделал пятую попытку, и тут в комнату вошла мать. Она открыла дверь и остановилась, пристально глядя на него, и он почувствовал себя так, будто его застали врасплох, когда он занимался онанизмом. Его лицо вспыхнуло, на лбу и верхней губе выступил холодный пот.

— Что случилось, ма? — Его голос сорвался и зазвенел, как у мальчишки.

— Ничего. Я просто подумала, что тебе пора позавтракать. Я тебя звала, но ты мне не ответил.

— Я не слышал. Я не голоден.

— Пойдем, Рэнди. Ты должен поесть.

— Я поем попозже.

— Что поешь? Кусочек тоста и чашка кофе — это не завтрак для мужчины.

— Не волнуйся, ма. Я сам о себе позабочусь.

Она подошла ближе и села на кровать рядом с ним. Он заметил, как заострились черты ее лица, как она поседела. Когда же она успела так состариться?

Она взяла его за руку.

— Рэнди, ты должен оставить это. Знаю, что это трудно, но Мэгги не захотела бы, чтобы ты так поступал.

Он вырвал у нее руку.

— Какого черта? Откуда ты можешь знать, хотела или не хотела бы Мэгги? Мэгги не хотела бы умереть от руки какого-то психа, но ей не предоставили выбора.

Он продолжал кричать, и мать отшатнулась от него. Она поспешно встала, в ее глазах блестели слезы.

— Ладно, — прошептала она, — ладно.