Энн бегло читала и вновь переживала первые дни после их женитьбы, когда работа разлучала их друг с другом. Она пропускала длинные описания вечеринок в Висконсине и на Женевском озере, когда шли дожди и там бывало всего несколько человек.

«Сучка Марго появилась снова. Я не знаю, как она разыскала меня, но это неважно. Она делает мне больно... делает мне больно, гораздо больнее, чем папа... Я убегаю, каждую ночь, по берегу озера, через парки. И она приходит ко мне туда. Марго никогда не выглядела так отвратительно, как сейчас. Она смеется надо мной и говорит, что у нее для меня что-то есть. Я пошел за ней в подземелье только потому, что она, по ее словам, все знает об Энн, и, если я не сделаю того, что Марго хочет, она расскажет Энн о том, что папа делал со мной.

В подземелье Марго, все время улыбаясь, достала из-под своего свитера нож. Все произошло так быстро, что у меня не было возможности защититься. Я увидел кровь, бьющую из меня струей. Я помню, что упал на колени, стараясь удержать, остановить кровь. Я был уверен, что умираю. Я слышал шум машин над головой и смех Марго, отвратительный, визгливый смех. Вот так же она смеялась, когда папа трахал меня. Громче и громче... заглушая звук уличного движения.

Затем я помню какие-то сновидения... Папа и мать стоят надо мной, их кожа содрана, видны кости и мышечная ткань. Течет кровь, и Марго счищает оставшуюся кожу и ест ее. Она смеется и разевает рот, чтобы показать мне пережеванную плоть. «Тренируйся, мразь, — говорит она мне и смеется, — тренируйся, мразь!»

Сновидения были черно-белые.

Проснувшись, я обнаружил, что нахожусь в грязной комнате какого-то склада. Марго была здесь же. Ее глаза светились в темноте. Я чувствовал себя хуже, чем когда-либо, и моя кожа чесалась от засохшей крови. Я отвернулся, когда Марго разрезала себе руку бритвой, но что-то заставило меня опять повернуться в ее сторону. Кровь текла по ее руке, и я знал, что, если выпью немного этой крови, мне станет лучше. Марго ткнула меня лицом в открытую рану, и я начал пить.

Потом она ушла. Дверь закрылась, а я стоял, чувствуя себя обновленным. Мне было хорошо. Я подумал о том, кем же я стал...

Все это было лишь сновидением. Должно быть сновидением. Описывая все это, я надеюсь освободиться от кошмара. Освободиться и никогда больше не вспоминать».

Энн закрыла дневник и на ощупь прошла к стулу. Она села и откинулась назад, закрыв глаза. Что происходит? Джо умер? Неужели в течение нескольких лет она жила с мертвецом, своего рода вампиром? Энн засмеялась. И смеялась до тех пор, пока не пересохло в горле, не потекли слезы, не покраснели веки. Нос распух так, что трудно стало дышать.

На следующий день Энн не могла решить, что ей делать. Следует ли ей поделиться с Ником всем тем, о чем она узнала? Все это было безумием. Должно быть безумием. Обязано быть! Конечно, с Джо творится неладное, но он никогда никому не причинит зла.

Из дневника Джо Мак-Эри (дез даты):

«Наглый. Вот я какой. Охотник никогда не колеблется, идя на убийство. Моя жертва отступает только на мгновение, когда видит скальпель. Я слышу ее мысли, как слышу бульканье крови в ее венах: «Он не собирается делать ничего дурного... Он не собирается обидеть меня, только, может быть, заставит нюхать наркотик». Или еще что-нибудь. Маленькие девочки, такие глупенькие.

Разрез. Боже, посмотри на это! Красная и густая кровь, бьющая струей из разреза, подобно сперме при завершении акта. О Боже, это бульканье! Бульканье — потому что маленькая сучка не может кричать. Она не может кричать.

Я припадаю к этому горячему белому горлу, чувствуя, как кровь вливается в меня. Вливает в меня жизнь».

Энн поставила на плиту воду для чая и села за кухонный стол. Она не сомкнула глаз прошлой ночью. Силой заставила себя читать о ранних годах жизни Джо, хотя это так выводило ее из равновесия, что она несколько раз останавливалась и задыхаясь бежала в ванную, где ее выворачивало наизнанку. Там все было описано в деталях: как его постоянно, в течение нескольких лет, насиловал отец, как его мать все знала, но никогда не пыталась защитить сына, как его сестра Марго помогала, держала Джо. пока отец насиловал его, и при этом смеялась... Боже, думала Энн, неудивительно, что он безумен. Кто не стал бы таким в подобных условиях?

Дневники заканчивались после короткого упоминания о сестре Марго, и Энн думала, что же там было еще. Джо начал вести дневники, когда был еще мальчиком, и не делал перерыва больше чем на неделю, и так продолжалось все эти годы. Точно, там должно быть еще что-то.

Энн поискала недостающие записи. Кабинет Джо выглядел как после набега. Энн все перерыла, все перевернула вверх дном, ища дневники за последние годы.

Но того, что она искала, в кабинете не было.

Энн положила в чашку пакетик с чаем и налила кипяток. Она глядела на чашку, ни о чем не думая, лишь наблюдая, как вода постепенно темнеет. Она не хотела думать о недостающих дневниках.

И все же она думала: Боже мой, какие новые ужасы открыли бы мне эти дневники?!

Глава 20