Он не замечал даже своего тюремщика, когда тот стоял над ним, просил его подняться и поесть, пугая, что иначе он станет настолько слабым, что даже не сможет дышать.

Но единственное, что видел Уор Зон, — это темнота. Даже в ослепительном свете лампочки в сто ватт, которая раскачивалась в подвале, отбрасывая тени и свет.

Темнота.

Глава 16

Карла Фелз посмотрела в окно. Сквозь покрытые копотью стекла все выглядело причудливо: университет имени Лойолы, ближе — муниципальные дома (обреченные на слом, чтобы освободить место для новой застройки), дома, как две капли воды похожие на тот, в котором жила она, на забитой транспортом Кенмор-стрит. Карла поднесла к губам сигарету — увы, руки сильно дрожали. Неужели это от водки? Или от не оставляющей ее депрессии? Но только выпивка помогала ей унять дрожь в руках.

Снег, выпавший накануне, таял. Мокрые улицы были скользкими от снежной кашицы. По обочинам дороги громоздились бурые холмики, покрытые налетом глины и сажи.

Будни, не позже девяти утра (Бог знает, какой точно день). Карла плеснула еще немного водки в стакан и сделала маленький глоток — еще и еще один, — не переставая смотреть в окно, как бы впитывая глазами картину за окном.

Звонок напугал ее, и она расплескала водку прямо на свой розовый купальный халат.

— Дерьмо, — тихонько выругалась Карла, раздумывая, кто бы это мог быть. Если этот подонок Тим, то она не собирается с ним разговаривать, во всяком случае сегодня. Нет, она не собиралась препираться с ним снова. В последний раз, когда она вышвырнула его отсюда, то пообещала себе, что это навсегда. Точка. С нее довольно его непотребства и оскорблений. Она встала, бросив взгляд на домофон: пусть ответит и тогда она точно узнает, кто там, а потом решит, открывать дверь или нет.

Но это оказался Джимми.

Для сына у нее всегда есть время. Она нажала кнопку.

— Привет, Карла, — сказал Джимми с порога.

— Ну, входи. — Карла надеялась, что зубная паста, Которую она торопливо жевала, пока он поднимался по лестнице, заглушит запах перегара. Она обняла сына, ощутив, как к ней прижались его хрупкие косточки. — Ты что-то худеешь.

Джимми прошел в комнату мимо нее.

— Весь в делах. Знаешь, это съедает много энергии.

Он плюхнулся на диван и наклонился, чтобы зажечь сигарету.

— Мне бы так хотелось, чтобы ты не курил.

— А что у тебя в руке?

Карла посмотрела на свою сигарету, докуренную почти до фильтра. Сколько она уже выкурила? А встала всего час или два назад.

— Ну, я ведь старше тебя.

— Верно. И настолько же умнее. — Джимми хмыкнул.

— Что ты этим хочешь сказать? — Всегда получалось так, что ее тринадцатилетний сын брал над ней верх.

— Ничего. — Джимми откинулся на спинку дивана и, затянувшись сигаретой, стал разглядывать потолок.

Карла села рядом с ним, отвела прядь волос с его лба.

— Так как же твои дела? Все в порядке?

Джимми пожал плечами:

— Думаю, все нормально.

— Ты больше не мотаешься по улицам с клиентами?

— Я пытаюсь с этим покончить. Давно уже этим не занимаюсь.

— Это хорошо. Это хорошо.

Они долго сидели молча. Карле очень хотелось вернуться в спальню и опрокинуть стаканчик, который она оставила на подоконнике. Но она знала, что Джимми этого не одобрит.

Каждый раз, когда она видела сына (а это случалось все реже и реже), она ожидала, что он будет выглядеть старше. Ей хотелось бы знать, что он пробивается по жизни без нее... и выглядеть должен как мужчина. Но рядом с ней сидел на диване все тот же малыш, который когда-то сиживал на полу посреди гостиной с колодой карт и терпеливо пытался построить из них замок. Она потянулась к нему и провела пальцами по его волосам, думая: Бог мой, я и не знаю, о чем с ним говорить. Она наблюдала, как он курит, и видела его блуждающий взгляд по комнате.

Когда он был здесь в последний раз? Неужели прошло несколько месяцев? Она не могла вспомнить. Ее пронзило чувство вины: она ведь редко думает о нем. Ее слишком волновали собственные неурядицы, чтобы задумываться над тем, чем занимается ее сын... там на улицах, предлагая чужим мужчинам свой зад.

Она подумала, наступит ли такой день, когда он совсем перестанет приходить, не вернется никогда.

Подумала, сколько же потребуется времени, чтобы она это заметила.

— Джимми?

Он посмотрел на нее, и в его зеленых глазах промелькнуло знакомое выражение: маленький мальчик, которого она вырастила. Маленький мальчик, который, как ей казалось, всегда мешал ей встретить настоящего мужчину, получить хорошую работу... и так далее, список можно продолжать без конца.

Но она любила этого маленького мальчика.

— Ты знаешь, что я тебя люблю? Знаешь?

Джимми округлил глаза:

— Да, Карла. Ты мне говорила об этом и раньше.

Она уже была готова обидеться, но он наклонился и поцеловал ее в щеку.

— Я тоже тебя люблю.

— Ты не сердишься на меня за то, что я не могла уделять тебе много внимания?

Джимми ничего не ответил, продолжая смотреть на нее.

— Я все время думаю о тебе, Джимми.

— Я тоже о тебе думаю.

И снова наступило молчание. Наконец Карла встала и направилась в кухню. Оттуда она крикнула ему:

— Я приготовлю кофе. Хочешь кофе?

— Не-е. Есть какая-нибудь еда?