Читаем Одержимый полностью

«Может, и не заметил, – нехотя согласился хвостатый и зло осклабился. – Но это ничего не меняет! Только небольшую фору нам дает! Не надейся, что все останется как прежде, монашек обязательно нас изобличит! Чует, чует он, что что-то с тобой нечисто! Хвостом клянусь!»

Тук-тук-тук! – неожиданно раздался громкий стук в дверь, заставивший вздрогнуть и меня и беса. Замерев, мы не дыша переглянулись.

Тук-тук! – продолжили долбить в дверь, не дождавшись ни ее открытия, ни ответа.

Бес приложил пальчик к губам, требуя не издавать ни звука, и ткнул лапкой в сторону приоткрытого окна, явно намекая на то, что нам следует как можно скорее воспользоваться этим путем к отступлению. Пока инквизиторам не надоело стучаться и они не выломали дверь.

С трудом переборов превеликое желание последовать совету беса, я покачал головой и, протяжно вздохнув, направился к двери.

«Куда?! Осел, стой! – возопил бес. – Спалят же идиота на костре! Или еще похуже!»

«А что делать? – возразил я. – Не пытаться же удрать в самом деле, когда так вежливо стучат. Мы тоже так в Кельме делали, когда изобличали одно семейство, подозреваемое в ночных грабежах. И доказательств не было никаких, только подозрение имелось, а вывели их на чистую воду. Просто стража постучалась к ним в дверь в неурочный час, они и струхнули. Попытались через черный ход уйти. Там их и взяли. И, уже уверенные в своих подозрениях, потащили на допрос. Порядочные люди не станут ведь убегать из дома от стражников. Вот и здесь похожая ситуация. Будь инквизиторы уверены – не рассусоливали бы, а сразу дверь выломали… Ныкайся получше, нечисть! Чтоб духу твоего не могли уловить! Может, еще выкрутимся. Авось удастся отбрехаться».

Бес сплюнул, закатил глаза и развеялся туманной дымкой. Через миг не осталось от него и следа. Я постоял немного перед дверью и, собравшись с духом, отворил ее.

– Ты?! – обалдело уставился я на Большого.

– Ну да, я, – подтвердил он, недоуменно уставившись на меня. – А ты кого ждал?

– Да никого вообще-то. – Распахнув дверь во всю ширь, пригласил: – Заходи, – и посторонился, пропуская дюже здорового Герта, едва вмещающегося в дверной проем. Выглянул в коридор, посмотрел вправо-влево. Никого. Облегченно вздохнув, захлопнул дверь.

– Я ж предупредить тебя зашел, – сказал Большой, осторожно усаживаясь в кресло.

– О чем? – насторожился я.

– О том, чтобы ты с близняшками поосторожней был. Пообходительней.

– В смысле? – Почесав затылок, я внимательно посмотрел на Большого. Может, он к какой-то из сестер неравнодушен?.. Вот и пришел разъяснить, что да как.

– Не в себе они, – хмуро проворчал Большой, разом опровергнув мою теорию о его влюбленности, ибо о возлюбленных так не говорят. – Поэтому лучше не провоцируй их. Не надо никаких личных имен. Просто Линда. Обращайся так хоть к одной, хоть к обеим сразу. Разницы-то тут никакой.

– Как это – никакой? – недоуменно вопросил я, до такой степени заинтригованный этим странным разговором, что позабыл об инквизиторах, возможно, спешащих к моему жилищу с сетями.

– Да вот так, – рубанул Большой. – Они же малость того. – Для большей убедительности он покрутил пальцем у виска. – Сами, смеясь, признались, что, проснувшись поутру, решают, в каком теле будет Мелинда, а в каком Белинда.

У меня банально челюсть отвисла. Но, справившись с первоначальным ошеломлением, я недоверчиво спросил:

– Шутишь?

– Нет, – вздохнул Большой. – Знаешь, за что они с последнего курса столичной Академии магических искусств в отряд смертников загремели?

– Откуда мне знать, – резонно заметил я.

– За эксперимент, – просветил Герт. – По созданию устойчивой обратной фамилиарной связи.

– Они что, с дуба рухнули, экспериментаторши эти?! – не сдержавшись, покрутил я пальцем у виска, как совсем недавно это делал Герт. – За фамилиара-человека сразу отправляют на костер! Не делая никаких исключений!

– Ну тут вот единственное исключение сделали, – развел руками Большой. – Виновны-то они обе по отношению друг к дружке. Да и наказали к тому же сами себя, став едиными в двух телах. Эксперимент-то удался, неразрывная фамилиарная связь образовалась.

– Да уж, – ошарашенно вымолвил я, силясь уложить в голове все это.

– Угу, – проворчал Большой. – Отсюда все их странности. Так что ты поосторожней с ними, помягче. – Продемонстрировав мне внушительный кулак, с угрозой прогудел: – Но ежели вздумаешь обижать бедняжек или издеваться над ними… Костей не соберешь.

– Вот что-что, а издеваться над ними точно не буду, – немедленно заверил я Большого. – Не в моей это натуре.

– Вот и хорошо, – враз подобрел он и поднялся с кресла. – Пойду я тогда. Отдыхай. Завтра поднапрячься придется.

– Да, поспать надо, – согласился я. – Постой, еще кое-что спросить хотел, – опомнившись, придержал я у двери Герта.

– Ну?

– А что в нашем отряде монах делает? Ведь священники к коронным службам никакого касательства не имеют. Как же Святой к штрафникам-смертникам в «Магнус» попал?