Читаем Одержимый полностью

– А что сделали лично вы, дабы Дустум воспылал таким благородством? – не дал задурить ему голову ун-тарх. И сокрушенно покачал головой: – Я даже представить не могу, что можно было наобещать, чтобы развести его на такую сумму… – Помолчав немного, давая поразмыслить над его словами, он сощурился и продолжил: – Разве что гарантировать ему беспрепятственный провоз «Эльвийской пыли» через таможню?..

– Нет, ни о какой дури речь даже не заходила, – решительно отмел я серьезное обвинение. И удивленно вопросил: – Да и вообще, с чего переполох? Ну одолжил бай Лигету кругленькую сумму, и что с того? Не подарил же.

– Все равно это совсем на него не похоже, – сбавил тон тьер Свотст. – Просто так он бы и медяка никому не дал.

– Ну не просто так… – немного помявшись, сказал я и, вздохнув, покаялся: – Дустум с количеством овец мошенничал… Вот я его и наказал…

– Вы что тут, овец считаете?! – Брови тьера Свотса взметнулись вверх.

– Да нет, это я так, примерно прикинул, – пояснил я. – В среднем на паром полторы тысячи овец грузится. Было сделано шестнадцать ходок. Выходит, не меньше двадцати четырех тысяч. В то время как для перевоза заявленных Дустумом двадцати двух тысяч овец хватило бы и пятнадцати загрузок парома… Ну я и брякнул, что он врет… А он сразу взятку попытался всучить…

– Ну так и оформляли бы контрабанду как полагается! – нахмурился ун-тарх, внимательно слушая мой неспешный рассказ.

– А как? – поинтересовался я. – Вы мне по этому поводу ничегошеньки не разъяснили… Да и неужели Дустум стал бы ждать, пока его оформят по всем правилам и кучу денег взыщут? Опомнился бы и придумал, как выкрутиться. Сказал бы, к примеру, что я неправильно его понял и потому неверную сумму вписал. А так и человеку помог, и всю положенную пошлину без споров уплатил.

– Да, этот момент я как-то упустил из виду, – задумчиво пробормотал ун-тарх, тарабаня пальцами по столешнице. – Не думал даже, что вы таким служебным рвением проникнитесь… Ладно, тьер Стайни, – махнул он рукой, – ваши объяснения меня удовлетворили. – После чего строго взглянул и сказал: – Объявляю вам взыскание с удержанием денежного довольствия за текущую декаду. Но это точно последний раз, когда я спускаю вам ваши выходки! Понятно?

– Понятно, – вздохнул я, выказывая всем своим видом смирение и раскаяние.

– Хорошо, если так! – отрывисто бросил начальник остморского отделения Охранки и чуть помолчал, сверля меня сердитым взглядом. – На будущее, тьер Стайни. Вашей обязанностью как начальника таможенного поста является пресечение попыток контрабандного ввоза на территорию Империи дури и артефактов Ушедших. Овец вам считать не надо! Ясно?

– И что, пусть степняки заявляют любое количество скота? – искренне удивился я.

– Ну не любое, особо злостных нарушителей, пожалуй, можно изобличать. Но обман в пределах десятка процентов от общего числа вполне допустим.

– Почему? Неужели казначейству совсем не нужны деньги? Ладно с одной овцы медяк, но на круг ведь серьезные суммы набегают.

– Вообще-то раскрывать суть этого явления категорически запрещено, – строго посмотрел на меня тьер Свотс. И вздохнул: – Но вас, похоже, придется просветить на этот счет… Как думаете, можно ли обеспечить на таможенном посту должный учет скота?

– Можно, конечно, – не раздумывая, ответил я. – Было бы желание…

– Вот именно! – удовлетворенно кивнул ун-тарх и похвалил: – Самую суть вы верно уловили. – Впрочем, тут же укорив: – А вот верных выводов сделать не сумели.

– Каких же? – поинтересовался я, немного уязвленный.

– Простых. Что если возможность есть и тем не менее ничего не делается, то это кому-то нужно. А учитывая нашу служебную принадлежность, можно бы и догадаться, что нужно это не кому-то, а Империи.

– А для чего это нужно? – осторожно спросил я. – Доходы у казначейства, что ли, слишком велики?

– Не в этом дело, – нетерпеливо махнул рукой ун-тарх. – Просто есть негласное распоряжение императорской канцелярии о создании режима максимального благоприятствования торговым отношениям со степью. И там особо подчеркивается необходимость всячески способствовать перегонщикам овец.

– Не понимаю зачем? – озадаченно помотал я головой. – Их и так никто не притесняет.

– Империи крайне выгодно, чтобы степняки занимались выращиванием овец и ничем более, – пояснил тьер Свотс. – Приказ такой – пусть себе живут как жили. И не помышляют о всяких глупостях вроде строительства мануфактур… Пусть у нас все нужное покупают.

– О-ей… – присвистнул я, осознав, к чему приведет такая политика Империи. Мы-то, получается, развиваться будем, а степняки так и останутся на прежнем уровне… А в итоге, как всегда и бывает, сильный сожрет слабого…

– Вот вам и «о-ей», – передразнил тьер Свотс. – И добавил к сказанному ранее: – Если бы не некоторые ярые защитники простого люда при императорском дворе, пошлину на овец вовсе бы отменили. Нам бы мороки было меньше.

– А я даже и не думал обо всем этом в таком ключе, – сознался я.