Он посмотрел на свое отражение в зеркале, вмонтированном в балдахин. Затем в зеркале на противоположной стене. И на боковых стенах. С подушек поднимался запах его матери, смешиваясь с запахом пиццы. Он взял кусок пиццы, и с него потек растаявший сыр, словно лава со склона вулкана. На покрывало посыпались крошки. Он улыбнулся своему отражению самоуверенной улыбкой. Затем закрыл глаза и попытался воспроизвести в памяти лицо матери, но вместо этого увидел дешевый парик и куст черных лобковых волос той женщины, Дивайны.

Надеюсь, ты видишь это, мамочка!

Надеюсь, ты видишь, что я лежу на твоей кровати, разбрасывая кругом крошки и думая о других женщинах!

Надеюсь, ты сходишь с ума от злости.

Его руки пахли резиной, а в одежду и волосы въелся неприятный запах дезинфицирующей жидкости. Он надел защитный костюм, но запах проник сквозь него. Как и запах бальзамирующего состава. Он не привык работать руками, но этого нельзя было избежать – ведь у него в доме остались гости.

Надо заменить лампу на кухне.

Его мать каждую неделю диктовала список покупок. Раньше по магазинам ездил Даннинг или кто-нибудь из прислуги, но в последние несколько лет, когда они жили только вдвоем, он делал это сам.

Томас любил ходить за покупками. Ему нравилось видеть, что те вещи, которые он видел в телевизионной рекламе, существуют в действительности. Их можно было купить! Его до сих пор охватывало смешанное с чувством вины волнение, когда он брал с магазинной полки то, что всего полдня назад видел по телевизору.

Он попытался припомнить недельный список своих обязанностей. Страница была на месте, но она была не такой четкой, как электронные схемы компьютерных плат.

Постричь траву.

Пропылесосить ковры.

Помыть посуду.

Постирать белье.

Покормить рыб.

Он помнил о том, что надо покормить рыб, но у него кончился корм. Не было никакого смысла в том, чтобы разводить рыб в садовом пруду. Его мать никогда не выходила в сад, поэтому не видела их. Зачем в таком случае они ей были нужны?

Надо купить корм для рыб.

«Здесь все изменится, как только… – Его мысли застопорились, будто автомобили под красным светом. Он подождал, пока свет сменится на зеленый. – Как только…» Он не мог сдвинуть мысль с места. Он потерял нить и стал вспоминать, какая мощность у лампы, которую нужно купить для кухни.

Он сосредоточился на списке. Список – это очень важно. Нужно вычистить дом, подготовить его. Скоро у него будет новый гость.

Только монета точно знала – когда.

Но у него было чувство, что это случится сегодня вечером.

38

– Сорок пять, – сказала Аманда.

Ответ Майкла потонул в реве колонок громкоговорителя.

– Я тебя не слышу! – прокричала она.

Солнце нещадно палило. Их окружало жалящее глаза облако пыли. Рев колонок сменил разрывающий барабанные перепонки рев двигателей пятнадцати больших, уже пыльных гоночных машин. Толпа, раздавшаяся подобно губке, теперь снова притекла к трассе, зажимая их со всех сторон. Майкл вытянул шею, но увидел только опустевшую трассу. Стадион весь провонял отработанным топливом и жареным луком.

– Значит, Брайан на пятнадцать лет тебя старше, – сказал он.

Она, прикрыв уши ладонями, ответила:

– Может, я без ума от старичков!

Он посмотрел на нее и улыбнулся. Она шутила, но это вполне могло оказаться правдой. После ухода отца у ее матери было несколько мужчин, неудавшихся творцов, представителей разных творческих профессий. У нее не было брата, только сестра. Получается, что в детстве рядом с ней не было сильного мужчины, у которого она могла бы перенимать опыт. В своем бывшем дружке, Брайане, она определенно нашла образ отца. А может, и в нем самом тоже.

Комментатор, голос которого из-за колонок казался гласом Божьим, объявил:

– Ждем только машину под номером двенадцать. – Затем уже более человеческим голосом он прибавил: – Мы рады приветствовать среди участников Дэйва Сполла, вернувшегося на трассу после пятилетнего перерыва. Двенадцатый номер готов. Лидирующая машина пошла! Старт гонок имени Лена Уордла состоялся!

Майкл видел приближающийся блеск металла. Промелькнул блестящий красный корпус лидирующей машины, преследуемой пятнадцатью машинами, выстроившимися в плотную, но бессистемную формацию, похожую на косяк рыбы.

Лицо Аманды горело от возбуждения.

– Давай, Дэйв Сполл! – кричала она. – Давай, четыреста тридцать второй!

Майкл с беспокойством вытянул шею, стараясь через проволочную сетку ограждения увидеть желтую «тойоту» Дэйва Сполла. В гонке участвовало четыре желтые машины, и было нелегко определить, какую из них пилотировал его пациент.