Читаем Одержимость Фенрира полностью

Мне не терпится это увидеть – я уверена, он станет могучим воином и настоящим мужчиной. Я постараюсь объяснить ему, что по-настоящему сильный – это тот, кто не обижает слабого, который находится в его власти. Я расскажу ему, что такое любить. Больше всего я боюсь того, что он вырастет похожим на отца – человеком без сердца, жестоким и суровым… но я увлеклась. Это всё же путевой дневник. А не просто мой личный. Хотя иногда поговорить хотя бы с бумагой становится моей жизненной необходимостью. В этих северных пустошах на много дней пути не встретишь ни души.

Мне осталось совсем немного до цели.

Если я правильно рассчитала, прародина асов уже близко. У меня мурашки по коже, когда думаю об этом.

Вороний камень.

Место, овеянное мифами и легендами. Весьма страшными легендами.

Самые старые летописи помещены в запретную секцию королевского архива. Асура велела никого туда не пускать. Хранитель библиотеки под большим секретом сказал мне, что готовится перенос некоторых реликвий во дворец, где они будут храниться лично у Асуры, для ее исключительного пользования. А из некоторых томов ему велено удалить страницы «с непроверенной чепухой и ересью».

Мне просто повезло, что мастер Йеллен так меня любит и относится, как к дочери. Я смогла уговорить его дать одним глазком посмотреть перед тем, как он всё упакует. Но списки снимать он мне так и не разрешил. Осталось надеяться на собственную память. Благо, она меня редко подводила.

Всего одну ночь в архивах я смогла проработать, при слабых магических огнях, чтобы никто не увидел через окна, что там кто-то есть.

Но и этого хватило, чтобы перевернуть мои представления о нашей древней истории».

Я перелистнула страницу.

- А дальше? Что там дальше? – выдохнул Хаг. Его глаза сверкали. Кажется, его тоже проняла история о женщине, которая так никогда и не увидела своего сына. Он изо всех сил держался, чтоб этого не показать. Но я видела.

Он ведь тоже потерял мать. Как это грустно всё… что существуют такие люди, которым плевать на других, которые их рассматривают просто как функции для обеспечения удобства собственной жизни… которые так легко ломают и подчиняют себе чужие судьбы.

Когда я бросила взгляд на Брунгильду, увидела, что у той вообще глаза красные. Она отвела взгляд, стоило мне на неё посмотреть.

Понятно всё.

Я положила руку на живот.

Трудно быть человеком с живой душой и отзывчивым сердцем. Ты можешь быть каким угодно брутальным воином высотой под потолок или суровой валькирией в доспехах. Но если твоё сердце не покрылось коркой равнодушия, то страдания других людей будешь воспринимать, как свои.

Как жаль, что в мире нет баланса. И первые обычно властвуют над вторыми.

- Читай дальше, Нари! – тихо попросила меня Брунгильда.

Я кивнула и продолжила:

«…чтобы перевернуть мои представления о нашей древней истории.