Читаем Одержимость полностью

Сердце Кори билось так часто, что у нее перехватило дыхание. Ее словно бы парализовало, Кори не могла даже шевельнуть губами. Она оставила при себе свои подозрения, не заикаясь об убийствах ни ему, ни Радклифу, ни даже Поле. Даже самой себе…

— О да, я в курсе, ты забегала в полицию. — Люк взял в свои ладони ее холодные как лед руки. — И думаешь, я на тебя сержусь, да? Нет, ничего подобного. Ну вначале-то я сердился, а потом подумал, поразмышлял и напомнил себе — большинство людей, особенно впервые столкнувшись с убийством, многое преувеличивают, видят в искаженном свете. — Он склонил голову набок и изучающе заглянул ей в глаза. — Так вот, там, на моей рубашке, краска.

— Краска? — как эхо повторила она, не в силах отвести от него взгляда.

— Да, краска. Масляная. Разве я никогда не говорил о своем хобби?

Она покачала головой.

— Пошли. — Он улыбнулся.

Несколько минут спустя они стояли в маленькой студии, о существовании которой Кори даже не предполагала. Вообще-то ей хотелось отсюда уйти, убежать из квартиры, но она медленно обвела глазами комнату. Повсюду принадлежности для рисования. Наконец взгляд ее остановился: пустой мольберт, палитра вымазана красной краской.

Люк в молчании наблюдал за ней. Но Кори не знала, что сказать. В голове какая-то путаница, ни одной мысли. К ее несказанному облегчению, в дверь позвонили, и Люк пошел открывать.

Через пару секунд, тихо прикрыв дверь студии, Кори вышла в узкий кирпичный коридор, ведущий в гостиную. Изо всех сил она пыталась овладеть собой. Скорее всего пришла Аннализа, надо пойти и поздороваться. Нет, это невозможно, пока, во всяком случае. Надо подумать, спросить себя — почему у нее именно такая реакция на перепачканную рубашку? И что еще важнее — почему Люк решил, что она подозревает его?

Услышав голоса, Кори подняла голову, сердце ее подскочило, и из головы вмиг все улетучилось — голос с американским акцентом мог принадлежать только Кристосу Беннати.

Она вздохнула полной грудью, попыталась сделать шаг, но не смогла даже двинуться с места.

«Ради Бога, да в чем дело?» — сердито подумала она. Стиснула руки, разжала. Потом вдруг весь абсурд такого поведения дошел до нее в полной мере, и она тихо прыснула.

Кори уже способна была открыть дверь — Кристос и Люк разговаривали, стоя у письменного стола, и Беннати водил ручкой в блокноте. Оба разом повернулись, и Кори, изображая счастливую улыбку, почувствовала, что от слабости вот-вот рухнет как подкошенная.

Он был много темнее — длинные блестящие черные волосы растрепались, — чем она ожидала, и выше, даже выше Люка. В потертых рваных джинсах и видавшей виды бледно-голубой хлопчатобумажной рубашке он выглядел очень буднично. То, что он не принял душ и не переоделся перед визитом, совершенно очевидно, как и то, что лезвие бритвы не коснулось его обросшего подбородка. Но эти невероятные глаза! Кори просто застыла на месте. Она готова была утонуть в них, а смогла лишь широко раскрыть рот в слепом обожании.

— Кори, познакомься — Кристос Беннати, — представил Люк.

В полной прострации Кори пересекла комнату. Кристос все еще смотрел на нее, но она боялась встретиться с ним взглядом.

— Кристос, это Кори Браун, я именно о ней тебе и говорил, — хихикнул Люк. — Она просто умирала от желания познакомиться с тобой.

Кори тотчас же спустилась с небес на землю.

— Люк очень умело смущает людей, — она просто испепеляла его взглядом. — Очень рада познакомиться, мистер Беннати.

— Кристос. Взаимно, Кори.

Он пожал ей руку, а она попыталась не умереть от его прикосновения.

— Я видела все ваши фильмы, — Кори как бы между прочим попыталась произнести явную банальность. — Особенно хорош фильм с Дэвидом Истоном в… Ну в общем, вы сделали с ним пару лент, да? Так вот это был… Ах да, я вспомнила, «Нэвэ то фар». Ну вы помните, это фильм, где он… О Господи, о чем это я! Вы же знаете все свои фильмы. — Ну почему Господь так жесток с ней? Почему лишил ее дара речи? — А ваш последний фильм я смотрела дважды, — продолжала она. — Удивительно, просто здорово — иметь такой огромный талант! — О черт, неужели она и правда такое сморозила? Но похоже, она еще не кончила. — Вы действительно мой самый любимый режиссер. Ах да, конечно. Я не одна такая, у вас полно поклонников. Видимо, потому, что вы полностью поглощены своим делом. Мне ли не знать, что это такое. И вы, вероятно, очень целеустремленный человек. Я читала. Во всяком случае, видно по вашим фильмам…

Она продолжала свою бессвязную речь, Кристос вежливо улыбался, но, очевидно, уже не слушал. Наконец ей удалось обуздать свой язык. И Кристос тут же обратился к Люку.

Кори села, пылая от смущения. Затем это чувство сменило раздражение. Как будто Кристос виноват в ее дурацком выступлении. Но вечер еще не кончился, и надо до конца использовать свой шанс. Оба — Кристос и Люк, казалось, совершенно забыли про нее.