Читаем Одержимость полностью

— Не хитрите со мной! Ваши хитрости просвечивают насквозь. Вы тоже пришли к выводу, что в смерти Константина виновны создатели этого чертова компьютера!

— Я действительно сомневаюсь в том, что он покончил собой, — ответила Женя уклончиво. — но вы так и не сказали, почему Константин жил во время матча в гостинице.

— Разумеется, в гостинице! Так мы всегда поступаем во время турниров. Режим меняется, Константину сплошь и рядом приходится ложиться за полночь — обычно я этого ему не позволяю, — нужно помногу работать с тренерами, анализировать партии, в гостинице это удобнее. Я там проводила целые дни, следила за режимом, и вообще, чтобы все было в порядке.

— То есть вы, Ангелина Марковна, фактически выполняли роль руководителя команды? — спросила Женя, поддав в голос восхищения.

Но тетушка против всяких ожиданий осталась глуха к лести.

— Вам это уже наверняка известно. — Она укоризненно покачала головой. — Я вас предупреждала, не хитрите со мной! Хватит ходить вокруг да около, говорите уже, зачем пожаловали!

— Не для того, чтобы с вами ссориться. Я понимаю, Ангелина Марковна, как вам тяжело, но я сразу увидела, что вы очень сильный человек. И поэтому позволила себе все-таки вас потревожить. Если смерть Константина — результат чудовищной случайности, тему надо закрыть раз и навсегда, чтобы имя его не трепали. Злые языки нужно завязать узелком. А если… Убийство этим людям не должно сойти с рук.

Ангелина Марковна остановилась, отложив в сторону стопку махровых полотенец. Взгляд ее тоже остановился — сжался в точку, сфокусировался на Жениных глазах, кожа на щеках неестественно натянулась, казалось, еще немного — и она лопнет. Женя явственно услыхала отвратительный скрип, и не заговори тетушка через секунду, ей бы сделалось дурно.

— Вы что-то скрываете. Вы обязаны! — Это «вы обязаны» прозвучало настолько убедительно, что Женя на какое-то мгновение почувствовала, что готова немедленно прыгнуть с обрыва в штормовое море, схватить простреленное полковое знамя и пойти в полный рост в атаку на вражеские бастионы, остановить на скаку хрестоматийного коня и войти в горящую избу, сделать, что угодно. — вы обязаны мне рассказать.

Вот где человек с харизмой! Женя не без труда обрела самообладание.

— Я ничего не знаю наверняка, у меня есть только подозрения. Факты я хотела бы услышать от вас.

— Какие? Какие вам нужны факты?! Константин не мог сделать такого! — Ангелина Марковна схватила платок, но слезы высохли раньше, чем она поднесла его к глазам. Скомкав, она спрятала его в карман.

Женя на всякий случай подождала с минуту и попросила:

— Расскажите, пожалуйста, о нем.

— Вы желаете знать что-то конкретное? — тетушка снова была в форме, голос звучал жестко и неприязненно. — Чем эти подонки смогут потом козырять?

Женя не ответила, поднялась и отошла к окну. За ним угадывались очертания высоченного старого тополя. Пошел снег, он падал медленно и отвесно, цепляясь за ветки; вид из окна был великолепный…

Паузу она взяла не случайно. Стало совершенно очевидно: разговор так дальше продолжаться не может, нужно срочно что-то менять, иначе не только не видать дневника, но и вообще ничего не видать. Если настроить «тетушку-генерала» против себя, дело можно считать наполовину проваленным.

— Что вы молчите? — спросила тетушка требовательно.

— Ангелина Марковна! — решилась Женя, отступать уже было некуда. — вы столько сделали для Константина при жизни, вы все держали в своих руках, но теперь вы не сможете сами управиться с тем, что на вас навалилось. Если вы откажетесь помочь ему в последний раз, потому что вам по какой-то причине не нравлюсь я, со временем, когда все уляжется, успокоится, вы себе этого не простите. Вы не сможете с этим жить. Вы должны рассказать мне про Константина, чтобы вам стало легче. Все, что сочтете нужным. У меня действительно есть один конкретный вопрос, но его мы отложим на потом.

— Сейчас я принесу чай, — смягчилась все-таки Ангелина Марковна. — Остались английские кексы, Константин их очень любил, а мне нельзя.

Пока тетушка хлопотала на кухне, Женя изучала комнату. Без какой-либо определенной цели, просто для успокоения нервов. Толку от этого было немного: перед глазами по-прежнему стояли обтянутые кожей скулы, и в голове звучало: «вы обязаны…» Единственное, за что Жене удалось зацепиться взглядом, — портрет в траурной рамке. Он стоял на полке книжного шкафа. Это был не Константин — мужчина лет шестидесяти пяти, вполоборота, с паспортным выражением лица. Засмотревшись на снимок, Женя не заметила, как вошла хозяйка с подносом.

— Садитесь за стол! — скомандовала тетушка. — погодите… — она сдвинула белье на край, — с этой стороны! На фотографии, которая вас так заинтересовала, Артур Львович, мой покойный супруг. Он был вашим коллегой — работал в Госкомспорте.

— Я не знала, — удивилась Женя.

— Естественно. Он погиб в 89-м году в автокатастрофе.