Читаем Одержимость полностью

— Да, сейчас расскажу. Только вначале поделитесь, как эта взятка за идиота вписывается в вашу версию?

Гордеев с трудом сдержал разочарованный вздох:

— Значит, была все-таки взятка?

— Была. Но по вашему виду как-то не заметно, что вы этому рады. разве не это я должна была узнать?

— Радоваться вы должны! Моя версия рухнула сегодня утром с таким же треском, как ваша вчера. Кто платил? Норинский или Мовсесян?

— Взятка была анонимной. Башковой заплатили, чтобы без разговоров взяла на работу инвалида, но попросили об этом по телефону, а деньги в конверте подсунули под дверь.

— И вы верите, что она не знает кто?

— Если она в конце концов после моего давления, с одной стороны, и клятвенного заверения, что информация никуда не уйдет, — с другой, признала, что взятка имела место, какой ей смысл скрывать взяткодателя? Но я все еще не понимаю, как это ломает вашу версию? Ну, помог кто-то Колпакову сменить хорошую работу на лучшую. И что из того? Почему вы не квалифицируете это как знак судьбы?

— Потому что Норинский давным-давно знает Колпакова, знал его задолго до того, как тот попал на работу в „Хилтон“. Это Норинский его туда и устроил. Короче говоря, почитайте стенограмму моего утреннего разговора с Норинским. — Гордеев развернул к Брусникиной свой монитор и уступил стул.

— Ну что вы все время спорите?.. — пробурчал себе под нос Савелий Ильич. — спорят и спорят, спорят и спорят, было бы из-за чего спорить… Вот вчера наш биатлонист на Кубке мира расстрелял мишени своего соперника — и все в „яблоко“, вот это я понимаю!

Брусникина тем временем дочитала:

— Ну и?

— Что, „и“? — удивился Гордеев. — Норинский устроил Колпакова в гостиницу, чтобы иметь под рукой надежного человека, может быть, шпиона, соглядатая, может, ассистента — на стреме постоять. Разве не очевидно?!

— Но Болотников же выпрыгнул сам! И чем тогда помогал Норинскому Колпаков?!

— Значит, он помогал Мовсесяну! Значит, Норинский сосватал Колпакова Мовсесяну, и уже тот устроил его в гостиницу и использовал!

— Да забудьте вы вообще про Колпакова! — топнула ногой Брусникина. И для пущей убедительности добавила еще кулаком по столу. — Вас должен волновать Норинский, и только Норинский!..

— По какому поводу крик? — спросил Воскобойников, входя в комнату. — И что у вас с лицом, Юрий Петрович?

— Порезался, когда брился, — отмахнулся Гордеев.

— И ваше „бритье“ никак не связано с нашим делом?

— Забудьте вы про мое лицо! Есть более достойный предмет для разговора. Я встречался сегодня с Норинским. Хотите, прочтите сами, хотите, могу пересказать…

Воскобойников стал читать. Брусникина, оставив препирательства, присоседилась к нему и из-за его плеча еще раз просмотрела стенограмму. Гордееву вдруг показалось, что она с трудом сдерживает хохот, и, чтобы не завестись по новой, он отошел к подоконнику и минут пять смотрел на улицу.

— Так о чем вы все-таки спорили? — повторил вопрос Воскобойников, дочитав.

— А они все время только и делают, что спорят, — вставил Савелий Ильич, обиженный тем, что совершенно выпал из команды: последние полчаса его не то чтобы сознательно игнорировали, о нем в пылу спора просто забыли.

Но Брусникина снова пропустила мимо ушей его замечание.

— Юрий Петрович уверен, что давнее знакомство Норинского и Колпакова (хотя Норинский всякие отношения с уборщиком вообще отрицает!) разбивает в пух и прах его версию.

— Вот именно, — подхватил Гордеев. — А Евгения Леонидовна полагает, что в жизни возможны такие случайные совпадения, как взятка за устройство на работу человека, который потом окажется единственным свидетелем самоубийства, случившегося как раз рядом с его рабочим местом!

— Но если Болотников прыгнул сам, о каком сообщничестве Мовсесяна и Норинского вы говорите?! — возмутилась Брусникина.

— Достаточно! — воззвал Воскобойников. — Заканчивайте! Оба добытых вами сегодня факта крайне важны. Мало того, они наконец позволяют нам достроить картину мира и назвать убийцу.

— Таки убийцу? — с иронией переспросил Гордеев.

— Какие факты? — не отставала Брусникина.

— Факт первый: взятка. Факт второй… — Воскобойников выдержал паузу. — Колпаков был знаком с…

Брусникина уныло закончила за него:

— Норинским?

— Нет, господа, с Болотниковым!

— Это Болотников дал вашу анонимную взятку? — протянул Гордеев, начиная наконец кое-что понимать. — Болотников, получается, нанял Колпакова убить Мельника. И тот его убил?

— Что вы несете?! — изумленно фыркнула Брусникина. — А сам Болотников?

— А сам Болотников погиб случайно. — Гордеев переглянулся с Воскобойниковым. Да, они оба понимали, что головоломка сложилась, именно так все и было. — Болотников ненавидел Мельника. Он его ненавидел настолько, что убил. Чужими руками убил.

— Савелий Ильич, можно ваш реестр фактов? — попросил Воскобойников.

Заставнюк, кряхтя, притащил листок, где уже красовались две колонки плюсов и минусов.

Гордеев предоставил Воскобойникову право самому растолковать все своим подчиненным. А сам так и эдак прощупывал решение и не находил в нем ни одного изъяна. Вот вам, господа следователи Мосгорпрокуратуры, и два самоубийства!..