Он тут же накрыл моё тело своим. Несдержанно толкнулся языком в мой расслабленный рот. Буквально задохнувшись, я поерзала под Арчи, безмолвно прося остановиться хоть ненадолго. Перевести дух, ещё раз подумать, прежде чем совершим непоправимое.

Но поцелуи от губ спустились ниже — сперва к острым ключицам, затем к груди. Ласково коснулись моего плоского живота, который я подрагивающе втянула ещё сильнее.

Небольшой укус его зубов отрезвил меня, но не остановил Арчи. Он упёрся ладонями в диван, выпрямился и оттолкнулся. Расстегнул пуговицу и молнию на моих джинсах. Рывком стянул их с меня и не глядя, отшвырнул в сторону. Не дав мне возможности возразить, снял трусики, подцепив те лишь большими пальцами за резинку.

Подтянул меня к краю дивана, коленом раздвинула мои бёдра и лёг между ними. Приятной тяжестью припечатав своим телом.

— Арч, — рвано выдохнула прямо в его открытые губы.

— Помолчи… всё потом, ладно? Потом.

Ноющее желание покусывало разгорячённую кожу. Я послушно замолчала, плотно зажмурилась, отдаваясь чувствам.

Медленное томное проникновение наполнило меня удовольствием до краёв. Яркой вспышкой загоревшись под закрытыми веками.

Каждый толчок, каждый укус напряжённого соска, каждое мягкое прикосновение — толкало меня навстречу Арчи.

Я бесстыдно приподнимала бёдра, погружая возбуждённый член всё глубже в себя. Отвечала на хриплое дыхание Арчи стонами и ликующими вскриками, пока он, остервенело наращивал темп. Обхватывала широкие плечи, отдавая всю свою страсть и любовь, подстраиваясь под быстрые теперь уже толчки. Стараясь приблизить оргазм и непременно кончить вместе.

Остановившись, Арчи перевёл дыхание, перед тем, как толкнуться в последний раз на всю длину.

Наши тела затрясло от оргазма одновременно. Воздух наполнился запахом секса и нашим тяжёлым дыханием. Арчи дёрнулся внутри меня ещё несколько раз, прежде чем расслабленно уткнуться в мою грудь взмокшим лбом, так и не выходя из меня.

Раскаяние долго не могло перебить ощущения счастья от свершившегося. Сердце глухо и быстро разбивало грудную клетку, а тело всё ещё объятое жаром близости, абсолютно не чувствовало тяжести мужского торса.

— Здесь есть душ? — спросила словно спустя вечность, всё ещё не переведя дыхание.

— Да, дверь рядом со спальней.

Арчи нехотя отстранился, поцеловал впадинку между ключиц. Встал с дивана и принялся собирать нашу разбросанную в спешке одежду. Шумно подвинул к камину стул и разложил на нём мокрые вещи. Он двигался по комнате, абсолютно не стесняясь своей наготы, пока я сидела на диване, обхватывая себя за плечи.

Как только схлынула волна острого удовлетворения, я начала паниковать. Корить себя за лишне выпитый алкоголь и измену. И за то, что эта измена самая яркое по ощущениям событие за последний год.

Вскочив с дивана, стыдливо сбежала в ванную комнату. Заперла дверь и не включая свет, встала под тёплые струи воды. Долго простояла под душем, каждый раз делая воду погорячее. Смывая с тела совершенную ошибку, я прекрасно понимала, что совесть мне уже не отмыть.

К тому моменту как я вернулась из ванной комнаты, Арчи нашёл постельное белье. Застилил им диван и укрывшись с головой тёплым одеялом, спал.

Устроившись с краю, легла рядом, продолжая почти всю ночь смотреть в потолок. Уже к утру Арчи начало бить ознобом, последствия долгого нахождения под осенним дождём в мокрых насквозь вещах, дали о себе знать. Арчи температурил и спал беспокойно, ища в моих объятиях облегчение своего недуга.

40. Лика

Дождь не прекращался вот уже несколько часов. Непогода набирала обороты, но не она была виновата в том, что я оставалась в чужом доме. Меня держал здесь Арчи, вернее, его нарастающая болезнь. Я не могла бросить его одного, так же как и не могла простить себе необдуманный поступок.

Арчи спал беспокойно, хмурился, что-то изредка нашёптывал. Сухие губы, не потерявшие из-за внезапного недуга всей соблазнительности, едва шевелились, будто в безмолвной молитве. А сам Арчи иногда судорожно вздрагивал всем телом.

Беспокойство за него нарастало, как и совестливые уколы за проведённую ночь. Слишком жаркую, откровенную, как когда-то иссушающую изнутри.

Но отбросив позднее сожаление, я бесшумно подошла к кровати. Оставшись в тени, продолжила украдкой смотреть на мужественные черты лица. Знакомые. До сих пор любимые и находящие в моём сердце отклик.

Полноватые, чётко очерченные губы, только они умели целовать до помутнения сознания. Волевой подбородок, покрытый лёгкой щетиной. Серебристая штанга дерзко поблескивала в проколотой брови. До неё хотелось дотронуться, как бывало не раз, ощутить холод металла и твёрдость шариков на концах серьги.

Но вскользь коснувшись брови, почувствовала даже на расстоянии исходящий от кожи жар.

Лоб Арчи буквально пылал, а раскрасневшиеся щёки, как маячки сигнализировали о повышенной температуре. Я только сейчас заметила, как его било ознобом, а подступившая лихорадка выкручивала мышцы.