Читаем Очкарик полностью

— Шеф криминального из Гданьска подтвердил ее личность и поручился за нее, — заявила комендантша. — Я не знаю его, он должен быть тут через пару дней. Обещал приехать за ней, как только сможет вырваться. Однако не очень-то спешит. У нее сломана рука, за рулем она ехать не может. К тому же ее машина у нас, и отдадим мы ее не скоро. Не похожа на нашу клиентку. Выглядит чистой. Работает инкогнито. Не фигурирует в списках подразделения, на которое работает, так же как и в списке судебных экспертов. В общем, ее фамилии нет нигде. Но она дала Франковскому брошюру о профайлинге, в которой были печати какого-то английского университета, и, действительно, оказалось, что она ученый, работает в Институте следственной психологии у какого-то Абрамса. Печатается в престижных журналах для психологов. Я проверила. Похоже, это какая-то мощная криминологиня, хотя с головой у нее явно не все в порядке.

— Я знаю только одного следственного психолога, и да, мужик прибабахнутый, но дело свое знает, — подытожил Доман, после чего записал в блокнот основные данные. Рядом с фамилией профайлера поставил знак вопроса и дважды подчеркнул.

— Я спрошу у Губерта, — сказал он. — Если она из нашей фирмы, он должен ее знать. В Польше настоящих специалистов в этой области не больше двадцати человек. Если она какая-то мошенница, то мы выясним это на берегу.

— Я была у нее сегодня утром. Вполне здравомыслящая. — Романовская указала на тонкую папку. — Прочти ее показания. Кроме перелома, небольших ушибов и переохлаждения с ней ничего не случилось. Я попросила, чтобы ее подержали под наблюдением чуть дольше, чем это необходимо.

— Пожалела ее? — задумался Доман и криво улыбнулся. — Почему, когда я тут обретался, у нас не было таких дел?

— Я предупредила ее, чтоб не исчезала из виду. — Комендантша не отреагировала на иронию. — Я даже думала, не завербовать ли нам ее, но раз уж она фигурирует в деле как главный свидетель, не стала пока раскрывать ей все карты и позволила вернуться домой. У нее какие-то срочные дела там, в Гданьске. Поэтому я решила, что подожду тебя.

— Хорошо, — поддержал ее Доман. Он взял из папки фото черепа в пластиковом пакете и стал разглядывать его. — Если нам потребуется профайлер, я решу это одним звонком. Самый лучший в стране явится к нам немедленно. У Губерта Майера передо мной должок. Он не откажет. Но сначала надо осмотреться.

Романовская одобрительно взглянула на Домана.

— Хорошо, что ты есть.

— «Хорошо, что ты есть, хорошо, что ты есть» — это я пел семнадцатилетним мальчиком, когда шел паломником в Ченстохову, — засмеялся Доман. — Но если хочешь, то можешь называть меня Джизас. Я не обижусь.

— Это еще не все, — продолжала пани комендант. — Родственники девушки подозревают, что похищение всего лишь инсценировка, а она просто сбежала со своим бывшим парнем. Даже мать пропавшей на стороне Бондарука. Это баба с Химической.

— Все ясно, — пробормотал Доман. — Баблом там и не пахнет. Продала дочь за пару сребреников. А Бондаруку было сто лет в обед еще до того, как я уехал. Кто тот Ромео? Пазл начинает складываться.

— Ежи Ожеховски, мелкий воришка. Псевдоним Квак. Тридцать шесть лет. На счету хранение и распространение, управление мотоциклом в нетрезвом состоянии. Мать — бывшая работница пилорамы, сейчас живет в деревне. Говорят, что занимается белой магией. Ну, знаешь, заговаривает болезни, местная шептунья. Евдокия Ожеховская, может помнишь?

— Ведьмак из меня никакой.

— У сына судимость за кражу со взломом и скупку краденого. Безработный.

— Наверно, он уже после меня начал, — покачал головой Доман. — Партия, действительно, не очень. У дедули банковских билетов как минимум на несколько миллионов больше. А у молодого только руки и личное обаяние.

— Так или иначе, мы не можем найти этого Квака, — продолжала Романовская. — Хорошо спрятался. Мать пропавшей отправила своих сыновей на поиски. Это группировка Зубра с Химической. Этих ты знаешь.

— Да. — Доман уверенно кивнул. — Если Зубры не найдут ее живой, то не знаю, кто тогда это сделает? Мы? — Он усмехнулся. — Разве что на глубине шести метров под землей.

— Кроме них ее ищет полгорода добровольцев, поскольку Бондарук назначил вознаграждение.

— Во сколько старичок оценил избранницу?

— Полтинник.

— Недорого. Видать, задешево купил.

— А сегодня утром, — продолжала Романовская, — в заброшенной хате матери Квака мы нашли вот это.

Она показала фотографии сараюшки. В углу стояли чемоданы, запас еды, спальные мешки. А также фрагменты свадебного наряда.

— Это вещи нашей парочки? — спросил Доман.

Романовская подтвердила.