Читаем Очкарик полностью

Однако сердце матери предчувствовало, что Квак появился не просто так. Божену не обманешь словами: «Мама, не беспокойся, я его уже не люблю». По опыту она знала, что «уже не люблю» дается женщине не так легко. Тем более, когда дочь исчезла перед собственной свадьбой на целых полдня вместе с бывшим женихом. Что могут делать молодые, еще несколько месяцев назад влюбленные друг в друга, в течение нескольких часов? Божена не испытывала иллюзий. Что-то произойдет. Что-то неподвластное ей. А Божена не любила, когда дела решались без ее участия. Поэтому она сидела за свадебным столом как аршин проглотив, постоянно поглядывая на Ивону и выискивая что-нибудь подозрительное в ее поведении. Тем не менее прицепиться было не к чему. Наконец один из сыновей сделал ей замечание, что она ведет себя как цербер.

— Она уже замужняя женщина. В разнос не пойдет, не волнуйся. — Иреней засмеялся. — Выгодно продала дочку, молодец. Теперь хотя бы поешь толком.

— Я, например, буду есть, пока обратно не полезет, — добавил младший сын. Шутка пришлась по вкусу сидящим рядом гостям, потому что они громко рассмеялись.

Столы были полны всевозможных разносолов, но Божене кусок в горло не лез. Гости крикнули «Горько, горько». Молодые скромно поцеловались под вуалью. Раздался свист. Публика ждала не таких поцелуев. Бондарук поднял руку, и лишь одного жеста хватило, чтобы шум утих. Божена искренне им восхищалась. Она поймала себя на мысли, каким человеком был Петр в молодости и почему она тогда к нему не подкатила. Если бы Ивона не явилась, то в отчаянии она предложила бы ему свою кандидатуру. На самом деле, она вышла бы за него с огромным удовольствием, хотя знала, что ее, старую, он бы не захотел. Еще пожалеет.

Обед для ВИП-персон подали в ресторане рядом с уличной сценой, переделанном из царского каретника. Плебс гулял на улице, под открытым небом. Мероприятие только началось, а на столах уже не хватало мяса. Официанты раз за разом подносили свежезапеченых поросят. Люди ели и пили так, словно завтра во всей округе должен был начаться голод. Они готовы были затоптать друг друга ради куска дармовой свинины. Напитки подавались в пластиковых стаканчиках. Тем не менее пустые битые бутылки покрывали утоптанную землю стеклянным ковром. Праздники такого уровня и масштаба бывали в этих местах нечасто. Уже смеркалось, но народу становилось все больше. Планировались танцы, концерт Пугачевой, традиционные свадебные игры и фейерверки. Пока никто не морочил себе голову тем, что будет твориться ночью во всех близлежащих кустах.

Участники хора поели и встали из-за ВИП-стола. Поклонились спонсору, дав понять, что готовы к работе. Бондарук позволил им выйти из зала. Через четверть часа в лесном амфитеатре должен был начаться конкурс хоровых коллективов, в том числе церковных. Пригласили заодно и частушечников. Весь фолькрепертуар. Белостокское телевидение готовилось транслировать действо. Вслед за фольклорной частью на сцену выйдет божественная Алла. Российская звезда согласилась приехать, но, в соответствии с договором, вплоть до самого начала своего выступления будет находиться в отеле. Перед входом в амфитеатр топталась толпа ее поклонников.

Божена встала из-за стола и двинулась к выходу. Места в амфитеатре было достаточно, но лавок — всего несколько штук. Они были зарезервированы для семьи молодоженов. Новоиспеченная теща собиралась сесть в первом ряду и перестать терзать себя сомнениями.

— Пани Боженка, как всегда, неотразима. — Кто-то потянул ее за палантин. Она потеряла дар речи. В дверях стоял Квак, одетый в черный кожаный комбинезон. В руке шлем. Несостоявшийся зять блеснул широкой белозубой улыбкой. — Я хотел попрощаться и поблагодарить. За все. Не поминайте лихом.

Вожена с минуту молча вглядывалась в него. Ничего удивительного в том, что Ивка выбрала его. Ее Давид тоже когда-то производил подобное впечатление. Видимо, слабость к неблагодарным патологическим нищебродам содержалась в ДНК матери и дочери. Но Вожена много чего пережила и понимала, что супружество — это, прежде всего, контракт. Замуж надо выходить по расчету, а чувства тут вообще ни при чем. Если заодно есть еще и любовь — прекрасно. Если нет — еще лучше. Эмоции привносят ненужный хаос. А в жизни должен быть порядок.

— Ты что задумал, змей? — прошипела она.

— Уезжаю, — ответил он. Вроде бы искренне.

Вожена выдохнула. Потом протянула руки и обняла его, словно непослушного сына. Со стороны могло показаться, что они очень близки друг другу. Но нет. Вовсе нет.

— И никогда сюда не возвращайся, — предупредила она его с фальшивой заботливостью и сжала так сильно, что он почувствовал запах ее пота. Она, в свою очередь, учуяла алкогольный выхлоп. Это ее напрягло. Она пригрозила: — Я лично тебя обезврежу. Усёк?

— Если только старичок вдруг скопытится, — засмеялся Юрка.

Она тоже засмеялась, при этом испепеляя Квака враждебным взглядом. Все-таки он достойный противник. Настоящий пройдоха.