Значит, это лишь пример некоего этнографического описания взглядов на душу одного из многочисленных сообществ, живущих на земле. И если подходить к популярному богословию так, то оно заслуживает уважения как вполне достоверное свидетельство о наличии определенных взглядов. Правда, не самостоятельных, а целиком заимствованных. Мне же любопытно: а хоть какое-то собственное видение души в этом сообществе встречалось?

Не думаю, я не нашел. Поэтому приведу в заключение несколько мыслей из этого издания, которые объясняют, почему существуют определения души человека как образа Божия, что свойственно и современным православным словарям, как вы видели.

«На основании свидетельств Божественного Откровения христианская догматика принимает за основное положение и исходный пункт для развития своего учения о душе человека ее духовность, в чем ясно полагается первое существенное отличие духовной сущности человеческой природы.

Развивая далее свое учение о богоподобной духовной сущности человека, христианская Церковь тем самьш ясно намечает другие существенные черты ее отличия от начала, одушевляющего природу животного мира. По изображению пророка Моисея, душа человека как высшее духовное начало носит на себе Божественный отпечаток, или, что то же, образ Божий (Быт. 1, 26–27; 2, 7). Вследствие этого душа человека обладает всеми отличительными особенностями, которые присущи высочайшему Существу Бога, хотя, конечно, несравненно в меньшей степени — насколько конечное ниже бесконечного и ограниченное — всесовершенного.

Исходя из этого положения, христианская догматика, сообразно своему учению о Боге как высочайшем разумно-свободном, личном и вечном Духе, развивает свое учение о высших, присущих лишь душе человека силах, способностях и стремлениях, характеризуя человека по его духовной природе как разумно-свободную личность, как самосознающее и свободное "я".

Наделенная высшими силами и способностями душа человека предназначена Творцом к вечному существованию или бессмертию и, как таковая, способна развиваться до высшей степени нравственного богоподобия» (Там же, с. 7–8).

Популяризатор, наверное, даже не заметил, что привел понятие о душе к отрицанию самого себя.

Душа — наделенная высшими силами и способностями — перестает рассматриваться при таком разговоре, а рассматриваются как раз эти силы и способности, которые, кстати, все целиком заключаются в том дополнении к душе, которое именуется Духом Божиим. При этом и сам этот Дух сводится, по существу, к двум вещам: разуму и способности свободно делать выбор. А разговор о «высшей степени нравственного богоподобия» и есть требование сделать этот выбор в сторону определенного служения. В каком-то смысле, это как раз требование пожертвовать свободой своего духа, отдав управление собою Церкви.

Что же такое душа, на фоне битвы за ее подчинение церковному водительству становится уж слишком несущественным. И это так выпячивается передним фронтом христианского воинства, что уж совсем печально.

Впрочем, в сообществе каждый решает ту задачу, на которую он способен, и судить о христианском богословии по популяризаторам нельзя. Тем не менее, и деться от них желающему познать христианское учение некуда. Они стоят целым слоем на моем пути, поэтому я покажу еще несколько примеров популяризаторства, хотя и немного иного рода.

Глава 3. Наукоподобное богословие. Ничипоров