Читаем Очерки истории алан полностью

Не вызывает сомнений то обстоятельство, что специфика реконструируемого культа связана с воскурением или ритуальным обкуриванием. Сжигание зерен конопли или иных сильно действующих веществ и возбуждение присутствующих — одна из возможных функций этого культа. На другую возможную функцию курильниц указывают этнографические примеры народов Сибири, собранные и опубликованные Д. К. Зелениным: окуривались онгоны, т. е. языческие идолы. «Сами возбуждаясь дымом ароматно-наркотических трав, люди стали предоставлять это же самое удовольствие и своим демонам», — отмечает Д. К. Зеленин (33, с. 37). Исследователь полагает, что обкуривались онгоны, имевшие древнее значение оберегов, а возжигались (на примере гольдов) пахучие растения, например, багульник. Нетрудно заметить, что приведенные Д. К. Зелениным сибирские материалы достаточно близко соответствуют тому, что нам известно об аланском культе с употреблением курильниц. Если аланские курильницы были действительно связаны с обкуриванием онгонов, последние — надо полагать — функционально были связаны с солнцем и огнем. Но это — лишь допустимое предположение.

Итак, стаканообразные глиняные курильницы могут быть своеобразным индикатором культуры аланских племен, живших в Кабардино-Балкарии, Северной Осетии и Чечено-Ингушетии. На территории Северо-Западного Кавказа, где письменными и эпиграфическими источниками засвидетельствованы группы алан (вплоть до Тамани, III в. н. э.), до недавнего времени такие курильницы известны не были. Теперь эта лакуна заполняется, аланские стаканообразные курильницы выявлены в районе станицы Старо-корсунской, у Краснодарского водохранилища и у станицы Отрадной на р. Уруп (34, с. 57–64). Отсюда следует полагать, что аланское население Северо-Западного Кавказа практиковало культ солнца и огня, как и население Центрального Кавказа. В этой связи нужно коснуться примечательного сооружения на Нижне-Архызском городище X–XII вв. в ущелье р. Большой Зеленчук, но впервые частично исследованное нами в 1979 году. Сооружение в плане представляет правильный круг диаметром 88,50 м (в интерьере), который внешне выглядит, как кольцевой вал. Он был разрезан в двух противоположных инструментально намеченных точках: «вал» оказался руинами каменной стены толщиной 2,10 м, сложенный из тщательно обработанных плит на цокольном фундаменте. Толщина стены и тщательность кладки, а также очевидная ее высота (судя по фундаменту и толщине) заставляют меня отказаться от ранее высказанной гипотезы о том, что это огромный загон для скота (35, с. 169–170). Для содержания скота строить столь грандиозное сооружение из камня с применением тщательно сложенных панцирей было бессмысленно. Кажется теперь гораздо более вероятным иное название Нижне-Архызского каменного кольца — это мог быть огромный, не имеющий прецедентов на Северном Кавказе, племенной языческий храм солнца и огня. Безусловно, он не был перекрыт, и культовые действия происходили на открытом воздухе. К святилищу вела средняя, видимо, основная улица Нижне-Архызского городища; в дни языческих празднеств по ней к святилищу направлялись процессии, а в центре святилища, надо полагать, жрецы возжигали священный огонь. На это указывает множество древесных угольков, выявленных нами на уровне древнего горизонта близ стен, т. е. на периферии святилища. Основное же кострище или следы алтаря должны быть в центре. На то же указывают и встреченные нами комочки реальгара.

В пользу высказываемых нами предположений говорит и солярный план сооружения в виде замкнутого кольца. Вспомним, что сарматское святилище огня в степи Оренбуржья в плане было также кольцеобразным.