Читаем Очерки истории алан полностью

Аланская одежда X–XII вв. рассмотрена в специальной статье Т. Д. Равдоникас (80, с. 198–208). Место основного источника в ней занимают остатки одежды из Змейского могильника, на основании которых автор выделяет нижние рубахи, жилеты, кафтаны и халаты. Обувь — кожаные ноговицы, головные уборы нескольких видов, в том числе шлемовидные и конусообразные типа колпаков (подобные войлочные шапки «наподобие конуса современного кавказского башлыка» были отмечены Е. Г. Пчелиной в катакомбе № 5 Архонского могильника). Некоторые платья имели подкладку. Основой мужской верхней одежды был кафтан с отрезной талией и складчатым подолом, удобный для верховой езды (80, с. 203). Т. Д. Равдоникас делает вывод о том, что аланская мужская и женская одежда была одинаковой (что опровергнуто А. А. Иерусалимской), носила отпечаток иранского и византийского влияния и была подвержена социальным различиям — низшие слои общества носили национальные формы одежды из домотканых материалов, тогда как феодальная знать употребляла платье из дорогих материалов и покроя, находившегося под византийским влиянием (катакомба № 14 Змейского могильника; 80, с. 206, 208).

В целом, судя по всему, аланская одежда X–XII вв. продолжала тра диции предшествующего периода, на чем мы останавливались выше. К этому добавим весьма интересный комплекс одежды, обнаруженный А. Н. Дьячковым-Тарасовым в 1927 г. в пещере с «очень древними погребениями, характера во многом аналогичного погребениям в окрестностях Сентййского храма и в Хумаре» (т. е. X–XII вв. — В. К.) в ущелье р. Амхаты, левого притока р. Теберды. А. Н. Дьячков-Тарасов свидетельствует: «Найдена замечательно хорошо сохранившаяся одежда из волокон конопли — рубахи, штаны, замшевая обувь с длинным носком, остатки шуб, сукна…» (81, с. 83). К сожалению, этот уникальный материал остался неопубликованным, а его дальнейшая судьба нам не известна.

^{Рис. 59. Стеклянный сосуд из Змейского катакомбного могильника X–XII вв.}

Выразительные археологические материалы, демонстрирующие культуру Алании X–XII вв., происходят из катакомб Рим-горы близ Кисловодска. Материальная культура Рим-горы очень близка культуре Змейской, но имеет свои локальные особенности и окрашена византийскими импортами, оседавшими здесь благодаря местоположению городища Рим-гора на трассе крупного торгового пути (82, с. 154–155). Катакомбные могильники Рим-горы изучались А. П. Руничем; материальная культура представлена, как и в Змейской, керамикой высокого качества и сработанной на гончарном круге, но в сравнении со Змейской малочисленной и более бедной по ассортименту (в частности, на Рим-горе нет стройных лощеных кувшинов с носиком-сливом, характерным для Змейской). Зато чаще встречается деревянная посуда — резная и точеная на станке (одно такое блюдо было раскрашено красками, по-видимому, масляными (83, рис. 21, 8). Интереснейшая находка — трехногий деревянный столик круглой формы (84), рис. 6, 1), представляющий прообраз позднейшего осетинского столика — «фынга». Вооружение, — железные, слабо изогнутые сабли типа змейских, секиры на длинных ручках, луки и стрелы, ножи, плоский колчан. — горит (84, рис. 7, 23); предметы конского снаряжения — седла, стремена уже знакомых нам видов. Как видим, по вооружению аланы окрестностей Кисловодска ничем не отличались от алан Змейской. Много совпадений и в женском инвентаре: одинаковые стеклянные цветные браслеты, бронзовые перстни, каменные и стеклянные бусы, туалетные шкатулки из дерева и туалетные наборы (копоушки, ногтечистки, ложечки), бляшки. Специфическим украшением! Рим-горы должны быть признаны крестообразной формы серьги, распространенные в X–XII вв. в верховьях Кубани и характерные только для этого района (84, рис. 8, 3); в Змейской их нет совершенно и здесь наиболее употребительными были проволочные височные кольца. В орнаменте и здесь преобладает плетенка — мотив, в средневековье распространенный на огромной территории вплоть до Африки, встречается и шитье крученой серебряной нитью. Много штампованных пуговиц-бубенчиков, одинаковых со змейскими.

Специально отметим открытое в катакомбе № 48 погребальное покрывало, накрывавшее женский костяк и описанное Н. Н. Михайловым: «Сверху — шерстяное покрывало ручной художественной работы. Отчетливо видны орнаменты, рисунок из квадратов, треугольников, кругов бордового и серого цветов. Все это разукрашено мережкой. Края покрывала обшиты бронзовыми бляшками четырехугольной формы в виде листов клевера» (85). Этот уникальный предмет не сохранился.