Читаем Очерки истории алан полностью

Богатый и разнообразный инвентарь дали и подкурганные катакомбы «Золотого кладбища» в Прикубанье (само его название говорит о многом). Могильник действительно содержал много золотых ювелирных изделий и импортных вещей (в том числе краснолаковой глиняной и стеклянной посуды), оружие, керамику местного производства и т. д. (18, с. 66–86; 19, с. 341–373). Материалы этого могильника характеризуют культуру другой группы аланского населения, осевшего по правобережью Кубани на самой границе с меото-адыгским этническим массивом и вступившего с ним в тесные хозяйственные и культурные контакты. Не исключено, что в Среднем и Нижнем Прикубанье, как и в долинах Сунжи и Терека, находились зимники алан — малоснежные зимы и частые оттепели позволяли пасти здесь лошадей и овец. Археологические материалы «Золотого кладбища» позволяют нам представить облик алан первых трех веков нашей эры, живших в Прикубанье и вокруг Меотиды. Мужчины — это конные, хорошо вооруженные воины с луком, мечом и длинным копьем, продолжающие традицию сарматских катафрактариев, защищенных панцирями, кольчугами и остроконечными шлемами. В быту они носили короткие рубахи, пояса, штаны, заправленные в мягкие сапоги, длинные плащи, застегивавшиеся на плече фибулой. По свидетельству Лукиана Самосатского (II в.), одежда и язык алан одинаковы со скифами, но «аланы не носят таких длинных волос, как скифы», научившись их стричь (20, с. 312). Женщины были одеты в длинные одежды, также скреплявшиеся фибулой, знатные носили одежды из дорогих привозных тканей, обшитые золотыми, бляшками. Для туалетных целей женщинами употреблялись металлические зеркала, румяна из красной краски (найдены М. П. Абрамовой в Нижне-Джулатском могильнике), щеточки, духи или благовония в металлических подвесных флакончиках, традиция которых сохранялась в аланской культуре вплоть до XII в. (21,с. 83, рис. 184; 22, с. 138, рис. 13, 2). Жилища алан рассматриваемого времени, вероятно, были различными в зависимости от социально-экономического уклада и местных условий: в районах с оседло-земледельческим населением это могли быть глинобитные хижины-полуземлянки, в районах с преобладанием кочевого или полукочевого населения это были войлочные юрты с деревянным каркасом, реалистическое изображение подобной юрты имеется в настенных росписях склепа Анфестерия в Керчи (I в.; 23, табл. 1).

«Золотому кладбищу» на Кубани хронологически близка II группа погребений Чегемского кургана-кладбища, исследованного Б. М. Керефовым и датированного I–II вв. н. э. К этой группе относятся 59 погребений, в том числе 34 катакомбы и подбоя (24, с. 184). Керамика — как лепная, так и изготовленная на гончарном круге, среди сосудов эндемичными формами представляются миски-триподы с днищами, снабженными тремя выступами (24, рис. 24, 33; рис. 28, 5; рис. 29, 14). Присутствует группа ритуальных глиняных сосудов. Из предметов вооружения отметим втульчатые и черешковые наконечники стрел, железные колчанные крючки. Найдены также ножи и каменные оселки для их заточки, железные пряжки, бронзовые фибулы, булавки, бронзовые браслеты, подвески, бусы цветные стеклянные и каменные, металлические зеркала северокавказского происхождения. Б. М. Керефов отмечает в этот период уменьшение ярко выраженных степных элементов (24, с. 219), что, очевидно, нужно ставить в связь с оседанием ранних алан и их аккультуризацией местной этнокультурной средой.

Конечно, быт ранних алан, с нашей точки зрения, был примитивен, а эллинам и римлянам он представлялся варварским. Именно так его изобразил Аммиан Марцеллин. Но он был совершенно закономерным для рассматриваемой стадии общественного развития и в принципе мало чем отличался от быта позднейших кочевников Евразии, вошедших с этим бытом в новую историю (25). В то же время нельзя не заметить, что характеристика алан IV в., данная им Аммианом Марцеллином, далеко не во всем соответствует исторической действительности и не может быть приложима ко всем аланам, значительная часть которых в это время уже вела полукочевой образ жизни и переходила к оседло-земледельческому хозяйству (как мы это видели на примере Чегема), занимаясь земледелием и ремеслами, т. е. имела комплексную экономическую основу. Не совсем точна и социальная характеристика алан как одинаково «благородных» — в IV в. у них (во всяком случае, в Предкавказье) уже наметилось начало процесса классообразования, шедшего» по пути феодализации.