– Хорошо, – сказал Белоцветов. – Когда нечто, сильно напоминающее собою плазмоида и для краткости в дальнейшем именуемое так же, разнесло вдребезги несколько свободных причалов и ситуация приняла совсем уж неприличные формы, мастер отдал приказ на расстыковку и приступил к маневрированию. Мы, то есть я и Брандт, в скафандрах высшей защиты и с серьезным оружием наперевес вышли на мостик снаружи корпуса и ждали удобного момента для десантирования. Нам был выдан карт-бланш. По этому поводу я был полон энтузиазма и разнообразных идей, а что творилось в голове Брандта, не знает никто: он с отсутствующим видом стоял рядом и безмятежно жевал свою жвачку. Хотя, если честно, никто не знал, была ли в подобной эскападе хотя бы толика здравого смысла. «Три четверти безумств на поверку оказываются просто глупостями».[29] Мы больше надеялись на то, что плазмоид… нечто, сходное с плазмоидом… не пробьет защиту «Тетры» до того момента, когда прибудут корабли Звездного Патруля. Я не говорил, что мастер успел вызвать группу поддержки?

Кратов отрицательно помотал головой.

– Так или иначе, – продолжал Белоцветов, воодушевляясь, – до прибытия патрульников оставалось не менее десяти часов, а плазмоид разошелся не на шутку…

– И тут явился deus ex machina, – ввернул Мурашов.

– Кто-кто? – спросил Феликс Грин.

– Бог из машины, – пояснил Мурашов.

– Тоже мне бог! – пренебрежительно фыркнул Грин. – По-моему, парень так напугался собственной лихости, что наделал в штаны, но поскольку на нем был безразмерный джинсовый комбинезон, то никто и не догадался о его слабинке!

– Иными словами, – подытожил Белоцветов, – вдруг, откуда ни возьмись, из-за изрядно уже помятой станции всплывает громадный, как исчадье ада, астероидный тральщик с раскочегаренными до синевы гравигенами… мастер едва успел увести «Тавискарон» подальше от этого ужаса, и я впервые за долгие годы услышал из его уст суровое матерное слово… выбрасывает перед собой ковш из силового поля сопротивлением в добрую дюжину мегахокингов и упаковывает нашего фальшивого плазмоида, как рождественскую елочку в австрийский шарик с водой.

– И что? – выжидательно спросил Кратов.

– И все! – с торжеством в голосе объявил Белоцветов. – Безобразие прервалось, как по мановению волшебной палочки.

– Магической мощностью в двенадцать мегахокингов, – засмеялся Феликс Грин.

– «Тавискарон» спокойно пришвартовался на прежнее место. Мы с Брандтом вернулись на борт и уже обычным путем проникли внутрь станции. К нам присоединился Мадон и всю дорогу молчал. Собственно, он молчал в компании Брандта, но потому, что зрелище разрухи угнетающе подействовало на его инженерную натуру, а Брандт молчал… ну, он всегда молчит. Вначале мы нашли вас, и весьма вовремя, потому что выглядели вы, Консул, сказать по правде, далеко не так бодро, как сейчас… А уж потом сняли с тральщика наших героев.

«Ты ведь не отпустишь меня на свободу? – вспомнил Кратов. – У твоего человеческого сострадания есть границы?..»

– Что с плазмоидом? – спросил он вслух. И тут же поправился: – С объектом под условным обозначением «плазмоид»?

– Он по-прежнему заключен в силовую ловушку, – беспечно сообщил Белоцветов. – Болтается вместе с пустым тральщиком возле «Тетры». Поделом ему. Пускай видит, что натворил, и стыдится. Вас беспокоит его судьба? Меня – не очень.

– Мастер известил о трофее руководство Звездного Патруля, – добавил Феликс Грин. – Те обещали передать информацию по своим каналам далее, чуть ли не до Совета Тектонов. Наверное, это разумно. Как считаете, Консул?

– Именно так я и считаю, – вздохнул Кратов. – Куда мы направляемся?

– На Амриту, – сказал Белоцветов. – «Человеческая природа не знает движения по прямой; у нее свои приливы и отливы».[30] Собственно, мы уже на полпути к Амрите. Там тепло и солнечно. И зверушки. Про зверушек мне поведал директор Старджон, ради которого, а также ради сумасшедшего ученого, доктора Кларка, и чокнутого инженера Браннера мы вынуждены проделать такой непредвиденный крюк.

– На Амриту, – задумчиво повторил Кратов.

В его памяти внезапно высветились два имени, которые он почти заставил себя позабыть.

Джейсон Тру. Виктор Сафаров.

– Амрита – прекрасное место для отдыха, – сказал Мурашов, проницательно щуря зеленые рептильи глаза.

Кратов, тяжко вздохнув, промолвил:

– Не утрируйте, Консул, – возразил Белоцветов. – Сегодня мы гораздо ближе к цели, чем были в момент старта.

– Санти, – утомленно сказал Кратов. – Вы беззастенчиво пользуетесь тем обстоятельством, что мне нечем в вас запулить. Хотя…

<p>Часть четвёртая</p><p>Напиток бессмертия</p>

<p>1</p>