– О природе Белой Цитадели, Плазменных Криптосфер, – сказал Ночной Ветер, – и еще нескольких десятков конструктов со столь же многозначительными именами, никакого отношения к их реальному предназначению не имеющими, мы можем лишь гадать. Они разбросаны по всей Галактике, ни один не сходен с другим, и в окрестностях каждого пока не обнаружено ничего подходящего на роль инструкции по применению.

– Они возникли задолго до того, как в Галактике зародился разум, – заметил Горный Гребень.

– Высказывались предположения, – сообщил Идеальный Смерч, – что упомянутые тобой конструкты являются чем-то вроде известных нам порталов, открывающих доступ в экзометрию. Но куда они ведут на самом деле, мы не знаем.

– Возможно, один из них ведет туда, куда необходимо, – вдруг сказал Колючий Снег Пустых Вершин.

– А куда необходимо? – осторожно спросил Кратов.

– Я надеюсь, что ты дашь ответ, – сказал Колючий Снег Пустых Вершин.

То, что едва ли не впервые тектон упомянул себя в единственном числе, поразило Кратова. Он даже успел подумать о чем-то важном, но мысль эта оказалась мимолетной и слишком легкой, чтобы удержаться в поле его внимания, и она, конечно же, ускользнула без следа.

Потому что настала пора прощаться.

Он понял это сразу по тому, как изменились позы тектонов, словно незримый круг разорвался окончательно, и теперь каждый был сам по себе. Два аморфанта, инсектоид и реликтовый элуроморф.

Они уходили. Но не на своих ногах, а как если бы Призрачный Мир забирал их по отдельности, окутывал своей серой вуалью, опускал призрачные кулисы и удалял отыгравшего роль актера со сцены. Наконец остался только Горный Гребень, и он единственный произнес вслух хотя бы какие-то напутственные слова.

И вот уже не осталось никого.

Последним исчез белый коряжистый камень.

<p>9</p>

Зато вернулось кафе, с его столиками, окнами, барной стойкой и усатеньким барменом за нею, с безмолвной официанткой в дальнем углу. И, конечно же, с девицей Надеждой напротив.

– Похоже, ты только сильнее запутался, – насмешливо заключила она.

– Так всегда и бывает, – проворчал Кратов. – Это как разговаривать со сфинксом: ты ему вопрос, он тебе два… вместо ответа. И хорошо еще, если не сожрет по результатам собеседования.

– Тектоны иногда бывают ужасными занудами.

– Не знаю, кем бы я стал, окажись я на их месте. Наверное, мизантропом. Или как это назвать применительно ко всему миру – мизэкуменом.

– Примкнул бы к молодым тектонам, – подхватила Надежда, веселясь. – Затеял бы вселенскую свару. Поставил бы Галактику с ног на уши.

– Что ж, Плоддерский Круг мне не в новинку.

– Ты такой забавный, – нежно прогнусавила Надежда и погладила его сжатый кулак своей тоненькой лапкой.

– Мне уже говорили, – промолвил он рассеянно. Затем тяжко вздохнул, огляделся и вопросил: – А нельзя ли мне как-нибудь отсюда выбраться?

– Конечно, дорогой, – сказала Надежда. – Заболтались мы с тобой, засиделись. Но ты заходи, здесь тебе всегда рады. А сейчас самое время прочесть что-нибудь из твоих любимых хайку, равно возвышенных и беспечных.

– Не будет тебе нынче хайку, – почти торжественно сказал Кратов.

– А что мне будет? – с интересом спросила Надежда.

– А вот что, – сказал Кратов. – «И тогда он погрозил себе пальцем и подумал: все это прекрасно, но вот что, не забыть бы мне вернуться».[50]

– Здесь не прекрасно, – сказала Надежда. – Здесь так, как ты захочешь. Понадобится тебе персональный ад – приходи, мы подготовим прекрасный котел и отлично вышколенного черта. В котелке, во фраке и с бабочкой. Пожелаешь любви и покоя… впрочем, для этого у тебя есть дом на родной планете.

– Даже несколько домов, – сообщил Кратов, усмехаясь. – Во всех любовь и только в одном – покой… Да и смогу ли я вас найти? – спросил он, обегая прощальным взглядом интерьеры заведения.

– Уж постарайся! – засмеялся Призрачный Мир.

<p>10</p>

Командор Элмер Э. Татор поднял на него затуманенный глубокими мыслями взор и констатировал несколько рассеянно:

– Так ты все же вернулся, Кон-стан-тин.

– Неужели вы все втайне надеялись, что это дело как-нибудь обойдется? – хмыкнул Кратов, проходя в кают-компанию и плюхаясь на диван.

– Кто это – все? – вскинул брови Татор.

– Иногда у меня создается впечатление, что весь материальный мир.

– Это не так, – мягко возразил Татор. – Экипаж десантно-исследовательского транспорта «Тавискарон» определенно в очерченный тобой круг лиц и… прочих мест не входит. Я скажу больше: мои парни охвачены азартом, им не терпится узнать, что же за неведомая бабахнутая фигня стала причиной разнообразных приключений, которые, возможно, еще только начинаются. И мы все не прочь упомянутые приключения пережить вместе с тобой.

– Я и есть эта неведомая… как ты сказал?.. бабахнутая фигня, – проворчал Кратов. – А остальное – прилагаемые к ней бонусы. Можешь сделать мне одолжение?

– И не одно.

– А ну, потрогай меня.

Татор поднялся из своего кресла, обогнул стол и, склонившись, с наслаждением ткнул его кулаком в плечо.

– Зачем это тебе? – спросил он.