– Шеймус, Шеймус, – сказала Надежда с укоризной. – Вы же знаете мои принципы: не иметь дела с бандитами…

– Поверю вам на слово, мисс, – промолвил салунщик. Затем перевел испытующий взгляд на Кратова. – Что предпочитаете на обед, сэр?

– Придумайте что-нибудь, дружище, – сказал тот. – Этакое… материальное.

– Без проблем, – кивнул Шеймус. И вдруг хрипло заорал: – Джинни! Проводи гостя в тринадцатый номер… вы ведь ничего не имеете против чертовой дюжины, сэр?

– Поверьте, трискайдекафобией[45] я не страдаю, – уверил его Кратов.

– Чем-чем?! – Салунщик вскинул мохнатые брови. – Гм… Надеюсь, это не какая-нибудь дурная болезнь из Старого Света.

Надежда, довольно хихикая, заняла столик возле окна.

– Ступай, охламон, – велела она. – Приводи себя в порядок. Особое внимание удели своим мыслям. А я найду, чем себя занять. Или ты хочешь, чтобы я заменила Джинни в качестве провожатой?

– Не стоит, пожалуй, – сказал Кратов. – Я начинаю привыкать ко всему, чем квантуется Призрачный Мир.

<p>5</p>

Джинни, та самая служанка в клеточку, молча поднялась по ступенькам деревянной лестницы, издававшим весьма натуральный для иллюзий скрип. Так же молча свернула в узкий, едва освещенный коридор, куда выходили двери номеров. Открыла старинным тяжелым ключом самую ближнюю, с медной единичкой. Едва только Кратов открыл рот, чтобы выразить недоумение, как к единичке пристроилась невесть откуда взявшаяся недостающая тройка. Желание задавать иронические вопросы по-прежнему напрочь отсутствовало. О чем тут спрашивать? Был первый номер, стал тринадцатый, большое дело… Он даже не был уверен, что Джинни станет с ним разговаривать, уж очень неприступное у нее было выражение бледного заостренного личика в обильных веснушках.

Служанка отступила, впуская его в комнату, сама же осталась стоять на пороге, выжидательно переплетя пальцы сложенных на переднике рук. Кратов огляделся. Деревянная кровать с выточенными шарами, заправленная клетчатым покрывалом (похоже, в этом облаке абстракций Призрачный Мир питал необъяснимую слабость к пересекающимся прямым), гигантская подушка, белая в мелкий цветочек… деревянная тумбочка с двумя ящиками в изголовье (в верхнем ящике наверняка хранилась Гидеоновская Библия)… незашторенное окно демонстрировало вид на соседнее здание с вывеской «Bank of Hell's Heaven»… из-за тонкой занавески в конце комнаты выглядывал угол какого-то жуткого медного корыта… Словом, все, как и должно было быть.

– Благодарю, Джинни, – сказал Кратов, без большого усилия принимая правила, диктуемые обстоятельствами. – Я спущусь в обеду примерно через час.

Служанка изобразила нечто вроде неловкого книксена и затворила за собой дверь.

Кратов постоял еще немного посреди комнаты, гоня от себя различные несообразные мысли.

Не худо было бы запереть дверь изнутри, потому что могут вломиться непрошеные гости… и хорошо, если это окажется Надежда, которой надоело скучать в одиночестве посреди пустого салуна, хотя и в том, если рассудить, хорошего немного… но вполне могут быть какие-нибудь сиволапые бандиты в пончо, сомбреро и пыльных сапожищах со шпорами, перепоясанные патронными лентами, пьяные, небритые и жаждущие неприятностей… это необязательно подразумевается традициями местного гостеприимства или, что одно и то же, правилами функционирования концепта, но Призрачный Мир мог неверно интерпретировать прихоти подсознания… кто ведает, вдруг на базовом уровне мышления Кратов прямо сейчас мечтает с кем-нибудь разобраться простым, незатейливым способом за все перипетии безумно затянувшегося странствия… или таким дивным образом Призрачный Мир возжелает продемонстрировать свое чувство прекрасного, которое, по утверждению девы Надежды, у него есть… а может быть, и чувство юмора, о каковом никто вроде бы напрямую не упоминал, но если оно и существует, то наверняка парадоксальное…

Он вздохнул и, сознавая себя игрушкой в руках судьбы, направился в сторону корыта. Немного теплой воды, вот что было ему сейчас нужнее всего. В крайнем случае, сгодилась бы и холодная.

За те несколько шагов, что отделяли его от вожделенной цели, все в очередной раз переменилось.

Никаких сомнительных емкостей за шторкой не обнаружилось, да и сама шторка сгинула, стоило только мигнуть. Теперь это была вполне цивилизованная, хотя и немного архаичной конструкции, душевая кабина с регуляторами температуры и напора, с эмиттерами для волнового массажа, флаконом шампуня «Поцелуй сиамской кошки» и мягким белым полотенцем на подставке.