Денис Пронин

Очень-очень дальний поход

2013 г. 26 октября. Владивосток

«Зябко как… Но красиво! Эх, в тепло бы… Тефтелей маминых… Прикольное слово — тефтель. Уютное, домашнее… Мяконькое, влекущее… как сися! О! К Светке б под бочок… или Машке… Не, к Машке не надо. Мозги выебет сперва. О, ёпыть! Очнулся! Восстал из дремы боец! И насрать на слякоть, дискомфорт и запрет на возбуждение во время несения… Ну кроме как на нарушителей! И начкара, наверное… Блядь, промозгло-то как… Прав был батя: бардак в армии неистребим. Это — наше всё! В любой войне врагу — погибель, безусловно, но до того сами себя заебем…» Эти и подобные мысли стаями носились в голове старшего матроса-первогодка, стоящего с заряженным автоматом у трапа престарелого сторожевого катера. Под несение караульной службы и превозмогание связанных с этим тяжестей и лишений прекрасно думалось и вспоминалось хорошее, когда-то ошибочно принимаемое за обыденное. Мысли перескакивали с одного на другое, ассоциативные цепочки заводили порой в такие долбеня, что страшно становилось — как это всё умещается в ничем не выдающейся военно-морской голове первого года службы?

Глава 1

К марту 2013 года стало ясно окончательно: путь ребенку лежит в войска. Всё к этому предрасполагало. К учебе в институте у мальчика желания так и не завелось, да если б и было — знаний для сдачи приемных экзаменов ему явно не хватало. Аттестат средний, знания такие же, планов на будущее особо нет, ну имеется в виду конкретных. Поздняк, в общем, метаться. Спорт, точнее, физкультура — это да, увлекало, первый юношеский разряд по боксу и по вольной борьбе юноша получил, но и там, и там был признан тренерами бесперспективным. Почему? Ввиду отсутствия сильной мотивации, да и несильной, в общем, тоже. Не было «заточенности» на победу. Так что на «бюджет» с военной кафедрой юноша гарантированно не попадал. А про платный факультет и говорить нечего, это уже — по финансовым причинам. Первая всамделищная ссора у родителей как раз на эту тему приключилась — с криками, очень даже матерными, мать посудой в отца швырялась, отец, плюнув, на неделю в гараж жить переехал, — да всё без последствий и так и осталось. «Своих денег у нас нет, а кредит на „вышку“, если хочет, пусть он сам берет! Где хочет!» — это отцензурированное резюме батиного мнения. Непечатностей там набиралось страниц на пять, однако смысл не менялся. Так что пролетал ребенок мимо вуза. И наличие оформившегося у детиночки еще в детстве мнения — спасибо папе, — что Родина лучше пусть с просьбой в срок придет, чем заявится с требованием «отдать долги» в самый неподходящий момент, тоже было в строку, так сказать. Так что к моменту получения повестки некурящий юноша, умеющий мотать портянки, дать при нужде в хлебало или печень и на всякий случай, по совету отца, выучивший обязанности часового и дневального наизусть, особо насчет ближайшего года жизни не парился. «Батя служил, дед служил, я что, не справлюсь, что ли?» Героическое и комедийное кино про современные вооруженные силы его в этой убежденности вовсе не разуверяли, а как бы не наоборот.

Дня за два до отвальной, в смысле, до проводов, батя — трезвый — отловил в коридоре уже «стоящего одной ногой в казарме» сына, намеревавшегося бежать блуд потешить, на дорожку.

— Сын, пойдем-ка поговорим!

— Па-ап!

— Никуда твое сладкое мясо не денется. Пойдем.

Отцу проще было пойти навстречу. Одев куртки, двое мужчин вышли на улицу и уселись в скверике возле дома на влажные спинки ещё заваленных тающим снегом скамеек. Отец, удивив, достал откуда-то — чуть не из полы длинной мешковатой куртки — две пол-литровых банки очаковского «гордонса» с тоником. Пшикнули кольца, открыв доступ к содержимому.

— Парить мозги тебе я в очередной раз не буду, но вот выслушать — выслушай. Вопросы — потом. Войны вроде пока, тьфу-тьфу, не намечается, конфликтов — тоже. Хохлов можно в расчет не брать, там, если заварится всерьез, таких, как ты, не погонят. Поэтому — будь просто сам настороже. Замполиты…

— Нет уже замполитов…

— Как говно не назови — оно говном и останется. «Меня накормили отходами жизнедеятельности» — суть не изменилась: хватанул говна полную пасть! Так вот: замполиты и прочие вас будут накачивать, как мячики. Враг у ворот, враг не дремлет! И ты будь в струе! Держи лицо, мол, я начеку и в любой момент готов! Сам же помни слова капитана Смоллета.

— Будем ждать?

— И «будем настороже!» особенно.

— Смешной он…

— Только он, по сути, единственный оказался прав. Так что готовься всегда к худшему.

— А надеяться на лучшее?

— Знаешь, по первости надейся на то, что дембель неизбежен.

— А потом?

— А потом начнется, как за половину перевалишь. И тогда уже всех дел — в жир обеими ногами не встать и не накосячить. Сильно, я имею в виду. Вообще, сильных эмоций у тебя будет в достатке…

— А «губа»?

— «Губа» — дело проходящее. Зато впечатлений — на всю жизнь…

Отец, забыв о попытках бросить, закурил и мечтательно уставился куда-то поверх головы сына.