Читаем Очаровательный убийца полностью

Майкл вытащил из пистолета обойму и сунул ее в карман. Спустя минуту Ганнет наконец-то выпутался из-под плаща и, тяжело отдуваясь, замотал головой. Лицо у него покраснело, дыхание было прерывистым и хриплым, а тоненькие руки беспрестанно массировали такую же тоненькую шею.

— Я… я подумала, он вас застрелит после того, как вы ударили этого… у двери, — робко проговорила она, — я не знала, что мне делать.

— Вы поступили как нельзя лучше, — Шейн, улыбнувшись, положил разряженный пистолет на стол. Кладя его, он обратился к Ганнету: — Стоило мисс Лалли замешкаться, и ты, Лео, продырявил бы мне башку, не так ли?

— Мне что теперь, благодарить ее за это? — огрызнулся тот.

— Все могло быть и хуже, — сухо успокоил его Шейн и покосился на лежащего на полу Генри, который уже начал потихоньку приходить в себя и ощупывал разбитую челюсть квадратной волосатой ладонью. — Мисс Лалли, что вам удалось разузнать в игорном зале? И почему эта горилла так на вас набросилась?

Девушка пробовала разгладить образовавшиеся на рукавах плаща складочки.

— Вполне очевидно, что они вновь стали принимать играющих только с сегодняшнего вечера, — она говорила нормальным, уверенным голосом, как будто Ганнета не было и в помине. — Я ходила по комнате, от стола к столу, заговаривала с людьми, как вы просили, когда вдруг неожиданно столкнулась лицом к лицу с Карлом Гарвином. Я хотела избежать встречи, но он узнал меня и довольно громким голосом спросил, со мной ли мисс Мортон. Я попросила его замолчать или говорить потише, но он уже хорошо выпил, а тут как раз появился этот человек, — мисс Лалли показала пальцем на Генри. Генри глухо кряхтел и продолжал ощупывать лицо. — Он спросил у мистера Гарвина, не ослышался ли он, имел ли тот в виду Сару Мортон, на что мистер Гарвин ответил, что говорил именно о ней и что я ее личный секретарь. Тогда этот зверь схватил своей лапищей меня за локоть и потащил. Сказал, что мистер Ганнет хочет меня видеть. Он сделал мне очень больно, — последние слова она произнесла жалобным тоном, словно девочка, которую ни за что обидели и, сняв очки, вскинула на Шейна черные глаза-бусины.

— Нехорошо, — Шейн покачал головой и многозначительно посмотрел на поверженного противника. — А кто такой Карл Гарвин, мисс Лалли?

— Управляющий местным отделением того синдиката, на который работает мисс Мортон.

— Гарвин твой завсегдатай? — обратился он к Ганнету.

Тот прекратил массировать шею, ставшую краснее, чем бородка у индюка, и прорычал:

— Иди сам у него спроси.

Одна его рука машинально потянулась к ряду кнопок на поверхности стола, другая легла на рукоять пистолета.

— Не смей трогать эту кнопку, Ганнет, ты меня знаешь. И не слишком-то рассчитывай на пушку, патроны я вынул.

Майкл лихорадочно соображал, что делать. Скорее всего, кроме Марта и Генри, больше сегодня никто не дежурит. Его предположение переросло в уверенность, когда пальцы Ганнета остановились, не дотянувшись до кнопок.

— Кто дал добро на открытие игорного зала сегодня ночью? Отвечай, Ганнет, когда тебя спрашивают!

— Никто. Повторяю, поганая ищейка, никто! Понял? И никакая репортерша из Нью-Йорка никогда не будет мне приказывать, открываться мне или закрываться. Передай красотке Мортон, чтоб ноги ее здесь не было, ясно? — накопившаяся за сдержанными манерами и тихим голосом ядовитая желчь взорвалась и вылилась потоком нецензурной брани в адрес досаждавшей ему журналистки.

Шейн взирал на Ганнета сверху вниз и откровенно ухмылялся, надеясь тем самым окончательно вывести его из себя, тем более что Ганнет приобрел прочную репутацию человека в любой ситуации хладнокровного, ни на какие провокации не поддающегося. Но теперь лицо хозяина игорного дома становилось опасно красным; пожав плечами, Шейн повернулся, чтобы взять мисс Лалли за руку.

— Мы уходим отсюда, Лео. По главной лестнице. Если ты действительно умен и ловок, а я тебя всегда считал таковым, твои ребятки не станут пытаться нас остановить.

Пока они двигались к двери, Генри выпрямил подрагивающие ноги и, косясь на Ганнета сквозь заплывшие веки, неуверенно встал. Но Ганнет молчал, и Генри отступил в сторонку, пропуская незваных гостей.

Шейн открыл дверь, и они вышли в коридор, а оттуда — на широкую главную улицу. Мисс Лалли, без очков, осторожно ступала рядом. Взглянув на ее личико, частный детектив заметил:

— Вы вели себя что надо. Чертовски здорово, должен признаться. И это сработало — Ганнет попался.

— Я работаю у мисс Мортон уже десять лет. С тех пор, как стукнуло девятнадцать. И с подобным хулиганьем сталкиваться тоже приходилось. Вы думаете, что открытие игорных залов сегодня вечером не случайно? Они знают о ее смерти и уверены в том, что она их больше не потревожит?

Шейн в ответ только сильнее сдавил ее локоть, что означало: молчать. Они уже спустились до нижней ступеньки, где вход на верхний этаж перетягивала бархатная веревка. Пропускал посетителей щегольски выряженный молоденький охранник с блестящими темными глазами и черными тоненькими усиками.