Читаем Обыкновенные девчонки полностью

— Из плена вывел. Почти на том свете побывали, — сказал Школенко. — Уже могилы себе рыли.

И он рассказал о том, как ему удалось противотанковой гранатой уничтожить сразу семерых фашистов, а восьмого, который находился поодаль, захватить в плен. Рассказал он и о том, как двое автоматчиков, услышав взрыв его гранаты и команду: «Рота, за мной!» — пустились наутек, а из кустов выбежали пленные красноармейцы, которых вот-вот должны были расстрелять. Спустя несколько минут Школенко уже вел замученных, будто вышедших с того света людей в свою часть, а вместе с ним плелся, с ужасом поглядывая на русских, захваченный в плен немец. Люди, которым только что грозила верная смерть, тащили на себе трофейные минометы. Но после всего, что они испытали, они готовы были бы взвалить на себя и не такую тяжесть. А пленный немец еле-еле тащил на себе пулемет.

«Вот какие они, герои, бывают! — думала Гуля, слушая рассказ бывшего шахтера. — С виду такой простой — широкое, обветренное, обожженное солнцем лицо с капельками пота на лбу, выцветшая гимнастерка, пилотка пирожком… Самый обыкновенный красноармеец, а два подвига за один день! Разве такими представлялись они мне до войны?..»

Она долго не отрывала глаз от Школенко, будто видела его впервые. А ведь они часто встречались друг с другом. И еще так недавно, во время передышки, он рассказал ей всю свою историю. Отец его, тоже шахтер, защищал в Гражданскую войну Царицын, как теперь защищает этот город на Волге — на дальних подступах к нему — Семен Школенко. Отец погиб и похоронен недалеко от этих мест — в станице Нижне-Чирской.

Конечно, не все бойцы были такими, как Семен Школенко. Приходилось Гуле видеть и другое. Иной раз не хватало у людей выдержки и мужества.

Впоследствии, уже в сентябре, был такой случай. Во время боя, когда все бросились в атаку, Гуля увидела, что молоденький боец из нового пополнения остановился. Все бегут, а этот стоит как вкопанный. Не раздумывая, Гуля схватила его за шиворот, толкнула вперед и крикнула:

— Что, струсил?!

Боец как будто опомнился и побежал рядом с Гулей, держа в руках автомат.

Спустя несколько дней, выходя из санбата, Гуля встретила красноармейца, который показался ей знакомым.

— Я вас, кажется, где-то видела, — сказала Гуля. — Только не помню где.

— А я вас сразу узнал, — улыбнулся он немного смущенно. — Помните, все пошли в бой, а я с непривычки того… ну, попросту оробел малость. Тут вы схватили меня за загривок, дали хорошего пинка, ну, я и побежал вперед как миленький.

Гуля засмеялась:

— А теперь как? Уже не робеете?

— Стараюсь не робеть. Спасибо, сестричка.

…Дивизия стояла на месте недолго. Вскоре она получила новый приказ: перейти в peзерв фронта и двигаться на северо-восток, в район Котлубани — в направлении к Волге.

К утру 18 августа, после ночных переходов, преодолев двести пятьдесят километров пути походным порядком, дивизия сосредочилась в районе Котлубань — Самофаловка. Однако и здесь не пришлось людям хотя бы немного передохнуть. Уже к вечеру снова пришел приказ: немедленно двинуться из Котлубани в западном направлении. Это оказалось необходимым потому, что еще в ночь на 17-е немцы переправились с западного бepeга Дона на восточный в районе хутора Паншино. Сюда, к Паншино, и двинулась дивизия, с тем чтобы сбросить врага в Дон и уничтожить eго переправу.

Подойдя сюда на рассвете 19 августа, дивизия с ходу развернулась и недалеко от Паншино вступила в бой с врагом.

Позднее, уже в октябре, Гуля писала отцу, вспоминая то, что произошло в августовские дни и ночи, памятные для нее и для бойцов: