Читаем Обычный вампир Юрген полностью

— Фу-у-у, — отвернулся вампир, — это что чеснок?

— Не-а, квашенная капуста с селедкой.

— Ну и гадость, — скривился Юрген и вмазал ему по роже. Так как был день, вампирских сил у вампира было немного, однако охотнику и этого хватило, чтобы отлететь назад.

Млак щелкнул пусковым крючком. Кол засвистел, но Юрген сдвинулся в сторону, и он пролетел мимо. Охотник тут же заорал:

— Серебро тебе в глотку! Ты можешь на месте постоять, пока люди в тебя стреляют!

— Я же сказал, что у меня лишенжии нету на вашу охоту.

— Не прафильный ты фампир, — сказал Пак, подымаясь на ноги и выплевывая зуб, — лишензию даже жажал.

— Ну, извините, — развел в сторону руки, Юрген, — вы тоже ко мне не с ирисками пришли.

— Ну, дершись, фампир, — Пак сдернул с себя куртку и обнажил целую батарею воньючек, бутылочек со святой водой и два десятка колов всевозможных форм и размеров.

— Фи, — сморщил нос, Юрген, — на одного вампира столько гадости.

Млак тем временем приделал как арбалету барабан на полторы сотни кольев, размером с большую иголку.

— Жвак тебе пришел, Юрген, — цокая затвором, вынес он приговор.

Юрген оскалился, начал отступать назад, а потом раз и хлопнулся об пол. Только брызги полетели.

— Хде он?! — завопил Пак, бросаясь к пятну.

— Где-то здесь, не мог он далеко уйти, — спокойно отозвался его товарищ, — смотри внимательно.

Пак чуть ли носом пол не пахал, заглядывая в каждую щелочку, каждую трещинку. Млак же осматривал стены и потолок.

— Вон он! — заорал Млак, показывая пальцем на паука с кулак величиной. Тот бежал по стене на четырех лапах, с задранными вверх волосами и торчащими наружу клыками.

— Фот я тебя! — воскликнул Пак, выхватывая антивампирскую мухобойку.

Фффить! Шлеп! Ай!

Мухобойка со всего размаху приземлилась точнехонько на

вампирский зад Юргена.

— Больно же! — закричал он, потирая ударенное место. — Ладно убивать пришли, а бить зачем?

— Сейчас исправимся, — посулил ему Млак и нажал на спусковой крючок.

Фьють, фьють, фьють!

Юрген, принявший снова свой нормальный облик, взлетел по стене вверх и помчался по потолку. Колы-иглы так и свистели вокруг него. Пак, спрятал мухобойку и принялся обстреливать его воньючками и бутылочками с водой.

Бах, трах, шпак!

— Саркофагик! — закричал Юрген, не сбавляя ходу — Помоги!

ГЛАВА 6.

Ляла очнулась от мерного покачивания. Кто-то нес ее. Или вез. Проклятая темнота! Ничего не рассмотреть. Так тебя слопают, а ты даже не узнаешь кто и под каким соусом. С этим нужно что-то делать.

Ляла замолотила ладошками то ли по спине, то ли по плечу.

— А-а-а, очнухалась, — раздался голос над самым ее ухом.

— Отпустите! Куда вы меня тащите?!

— Как куда? Я же сказал, что выведу тебя отсюда.

— А ну поставьте меня! Я сама идти могу!

— Как хочешь.

Не то руки, не то лапы схватили ее и водрузили на ноги.

— Иди за мной, — сказал незнакомец.

— Стойте, стойте, я же ничего не вижу, куда идти?

— Я буду петь. На голос иди.

И он запел:

Капает, капает, капает слюна,

Пасть мою, пасть мою сушит всю до дна,

Пили мы, пили мы, пили мы вчера,

Сытые, пьяные, были до утра.

— Ну и песня, — прошептала, Ляла, шагая вслед за певцом.

А тот, запел еще громче:

Толстое, толстое пузо у меня,

Будто бы, будто бы слопал я коня,

Прыгнуть бы, прыгнуть бы выше-выше мне

Будто бы, будто бы, скачет конь во мне!

Голос у певца был грубый, резкий, слегка скрипучий. Резал по ушам, как наждачная бумага. И Ляла с удовольствием бы заткнула уши, если бы не опасалась заблудиться и окончательно сгинуть в этой Преисподней.

Нечто врезалось в нее, сбило с ног, закрыло рот чем-то покрытым жестким волосом.

— Тс-с-с, — зашипел кто-то ей на ухо, — не дергайся, это я. Все будет хорошо, я тебя спасу.

— М-м-м, — только и сумела промычать в ответ девушка.

— Сейчас я отворю тебе рот, обещай не кричать, а то нам обоим не добро станет. Обещаешь?

— М-м-м!

— Хорошо, отворяю.

— Ты, ты, кто? — возмущенно выдохнула Ляла.

— Как кто? Я по первой тебя здесь встретил, а потом ушел. А ты пошла за этим крикогласом. Хорошо я вас услыхал, а то был бы сегодня у цапков знатный перекус.

— Подожди, — нахмурилась девушка, — а разве он это не ты? Я думала, это ты вернулся. У вас даже голоса одинаковые.

— Конечно, это же крикоглас. А впрочем, ладно. Давай, залазь на меня, я вынесу тебя в Наисподнюю.

— Он тоже обещал вывести меня. Почему я…

— Тс-с-с! Слышишь?

— Ничего не слышу.

— То-то же, он заметил, что тебя нет. А ну залазь быстрее, если жить хочешь.

— Эй! Ты где?! — раздался голос крикогласа. — Иди ко мне! Я тебя выведу!

— Быстрее, я присел, залазь.

В его голосе чувствовался настоящий, не прикрытый ничем страх и в то же время забота. И Ляла решила довериться ему. Нащупала в темноте мохнатую спину и неуклюже взгромоздилась на нее.

— А ты кто? — спросило она.

— Я пьёс.

— Пёс?

— Нет, не пёс, а пьёс. А теперь держись! Да не за шею, за уши.

— Ого, какие они у тебя.

— Толстые?

— Длинные.

— Ага! — раздался крик за спиной. — Вон ты где! От меня не сдрапаешь!

— Держись, — повторил еще раз пьёс и бросился бежать.

— До-го-ню-ю-ю-ю!!! — неслось сзади. — Сха-ма-юююююююю!!!!!!!!!!!!!