Читаем Обычный день полностью

За ужином все только и говорили, что о магнитофоне, а после дети разбежались по своим комнатам, где принялись репетировать пение и декламацию, выбирая любимые стихи и песни, которые мы собирались записать на магнитофон, чтобы спрятать подальше и достать лишь в бесконечно далеком будущем, когда мы с мужем, наконец, найдем несколько минут, дабы спокойно посидеть и улыбнуться нашим воспоминаниям. Помыв посуду, мы позвали детей в отцовский кабинет, куда они и пришли, тихо переговариваясь и нервно покашливая, в то время как их отец перечитал инструкции и готовил магнитофон к записи. Все шикали друг на друга, призывая молчать. Наш старший сын сыграл на трубе припев из песенки «Блюз жестяных крыш», а самый младший едва слышно прошелестел любимую песенку под названием «Прогулка с машинистом». Младшая дочь, очень выразительно и четко выговаривая слова, пропела песню о сладостях в кондитерской, а старшая решила записать на память балладу, которую ей пел дедушка: «Твой малыш утек по водосточной трубе (Уж лучше б ему искупаться в корыте)». Когда мы проиграли запись, дети сперва ошарашенно умолкли, а потом развеселились и захотели записать что-нибудь еще. На пленке был слышен голос моего мужа, который говорил, что если все не замолчат, он вообще ничего не запишет, и мой голос, который спрашивал, все ли слышали, что сказал папа, потому что следующий, кто станет хихикать, выйдет из комнаты.

Мы проигрывали нашу запись несколько раз: и знакомым, которые заходили в гости, и друзьям детей по их просьбе, и бабушкам и дедушкам по телефону. Мы были очень довольны и решили, что запишем еще, когда дети, особенно самый младший, разучат новые номера. Однажды вечером мы включили запись для наших друзей, заскочивших на партию в бридж (как оказалось, именно в тот вечер из колоды навсегда исчезла в середине второго робера девятка пик), магнитофонная лента простонала, точно в агонии, мы услышали «вниз по водосточной трубе», и все стихло. Мой муж и гости некоторое время суетились вокруг магнитофона, но так и не смогли убедить его издать хоть звук.

На следующий день муж со старшим сыном вынесли магнитофон в машину, и я отвезла его в город, в музыкальный магазин. Хозяин музыкального магазина вместе с крепким продавцом отнесли аппарат в ремонтную мастерскую, а я рассказала, как мы проигрывали нашу кассету, и вдруг все стихло. Они пообещали проверить магнитофон и выяснить, не пора ли его смазать или что-то в этом роде, а хозяин напомнил, что раз куплен аппарат в Нью-Йорке, ему придется взять с меня плату за капитальный ремонт; а если бы магнитофон купили у него, то теперь чинили бы бесплатно, по гарантии. Я сказала, что все в порядке, так мне и надо, незачем было покупать магнитофон в Нью-Йорке, и хозяин кивнул, добавив, что будет мне хороший урок.

Примерно через три дня он позвонил и заявил, что починить магнитофон не может. Очевидно, аппарат, по его словам, прислали по ошибке, чего, конечно же, не случилось бы, купи мы его здесь, неподалеку. Наш магнитофон не только никогда не ремонтировали, его замучили до механической смерти, а потом или уронили с большой высоты, или растоптали слоновьими лапами. Счастье, сказал он, что мы вообще смогли включить эту штуковину. Единственная короткая запись, которую мы сделали, досталась нам чудом. Он не брался ремонтировать магнитофон ни за что! Вместе с механиком они разобрали аппарат на части и теперь собирали обратно, как было, однако починить его даже не пытались. Хозяин музыкального магазина предположил, что, поскольку магнитофон явно прислали из Нью-Йорка по ошибке, по крайней мере, он надеялся, что это была ошибка, – хотя если бы магнитофон купили у него, то наверняка получили бы восстановленный аппарат, действительно по-настоящему честно восстановленный, – и поскольку явно произошла ошибка, то нам следует отправить магнитофон обратно в Нью-Йорк и ждать, когда там со всем разберутся.

Я приехала в город, и хозяин музыкального магазина вместе с механиком вынесли магнитофон и положили мне в машину, а дома муж со старшим сыном перенесли его в столовую и поставили на обеденный стол. Когда я передала мужу, что хозяин музыкального магазина сказал о магнитофоне, он страшно рассердился и согласился, что нам, безусловно, следует отослать аппарат обратно и, кроме того, написать жалобу.