Миссис Бун каждый год готовила имбирный мармелад по рецепту своей прабабушки. Одна банка имбирного мармелада миссис Бун оказалась более чем достойной платой за два часа, которые Фрэнсис Стюарт проводила, присматривая за ее малышами, в соответствии с долговой распиской, полученной миссис Стюарт в благодарность за новые розовые шторы, повешенные в комнате Фрэнсис. Буны так приятно провели время за ужином со Стюартами в гостинице «Роквилл Инн», что с энтузиазмом решили ответить таким же приглашением, а миссис Бун и миссис Стюарт так подружились, что миссис Бун поделилась с миссис Стюарт рецептом прабабушкиного имбирного мармелада. Мистер Смит был настолько подавлен просьбами о фаршированной капусте, которую готовила миссис Смит, что выкупил у мисс Атенс полдюжины мальчиков и использовал их общие усилия, чтобы построить еще один прилавок в бакалейной лавке, за которым миссис Смит открыла кулинарию из блюд собственного приготовления – со временем предприятие расширилось до такой степени, что Смиты продали бакалейную лавку, отошли от дел и теперь все зимы проводят во Флориде. Аллен Стюарт испытал сильнейшее потрясение, связанное с разрушением идеалов: Джефф Роджерс остановил Аллена после школы и предложил оплатить ему билеты в кино на неделю в обмен на одну из долговых расписок, по которой старшая сестра Аллена помогала ему каждый вечер в течение двух недель решать задачи по арифметике. Аллен возразил, что Джефф давно не получает заданий по арифметике, а потому ему всего лишь придется две недели сидеть по вечерам рядом с чокнутой старшей сестрой Аллена, а Джефф сказал, что готов к такой пытке. Когда Аллен с отвращением сообщил сестре о приступе размягчения мозга у знаменитого на всю школу футболиста, то к собственному удивлению, получил от нее в подарок доллар и обещание выполнять за него домашнее задание по арифметике в течение двух недель. Обескураженно ворча, Аллен направился в дом Бунов, чтобы выполнить обещание – помочь мистеру Буну распаковать рыболовное снаряжение.

Днем в субботу было ясно и тепло, и весь город собрался на стадионе, чтобы увидеть, как верная данному слову мисс Атенс, мрачнее тучи, в серой кепке, едва налезшей ей на голову, и с номером тринадцать на спине, выбрала бейсбольную биту и, зло хмурясь, прошла на домашнюю базу отбивающего. Команда «Роквилл Рокетс» выиграла со счетом один – ноль, и все жители города навсегда запомнили то мгновение, тот невероятный момент, когда мисс Атенс, увидев летящий к ней бейсбольный мяч, закрыла глаза и замахнулась битой.

Возможность зла

«Сатурдей Ивнинг Пост», декабрь 1968 г.

Мисс Адела Стрэнджворт изящно вышагивала по Мейн-стрит в бакалейную лавку за продуктами. Солнце светило, воздух после обильного ночного дождя был чист и свеж, и все в маленьком городке, где жила мисс Стрэнджворт, сияло чистотой и свежестью. Мисс Стрэнджворт глубоко вдохнула и подумала, что ничего нет на свете лучше, чем ароматный летний день.

Конечно же, она знала в городке всех и каждого; она любила рассказывать незнакомцам – туристам, которые изредка проезжали через город и останавливались полюбоваться розами мисс Стрэнджворт, – что за всю свою долгую жизнь не проводила за пределами города дольше одного дня, а прожила она семьдесят один год. Говорила мисс Стрэнджворт туристам, улыбаясь так, что в уголках губ появлялись симпатичные ямочки.

– Мой дед построил первый дом на Плезант-стрит, – говорила она, широко, будто бы удивленно открыв голубые глаза. – Вот этот самый дом. Моя семья живет здесь уже больше ста лет. Моя бабушка посадила эти розы, а моя мать за ними ухаживала, как я теперь. Я видела, как растет мой город; помню, как мистер Льюис-старший открыл продуктовый магазин, и год, когда река затопила лачуги на дороге в низине, и общее волнение, когда некоторые захотели перенести парк на то место, где сейчас площадь перед новым почтовым отделением. Они хотели установить памятник Итану Аллену, – говорила мисс Стрэнджворт, слегка нахмурившись и с некоторой суровостью в голосе, – хотя по справедливости там должен был бы стоять памятник моему дедушке. Если бы не мой дедушка и лесопилка, никакого города не было бы и в помине.

Мисс Стрэнджворт никогда никому не давала своих роз, хотя туристы ее и просили. Розы сроднились с Плезант-стрит, и мисс Стрэнджворт не допускала мысли, что неизвестные, чужие люди увезут их в другие, неизвестные и чужие города и посадят на неизвестных чужих улицах. Когда в городок приехал новый священник, и все принесли цветы, чтобы украсить церковь, мисс Стрэнджворт прислала корзину гладиолусов; если она и срезала розы, то ставила их в вазы только в доме, который построил ее дедушка.

Проходя летним утром по Мейн-стрит, мисс Стрэнджворт поминутно останавливалась, чтобы пожелать встречным доброго утра или поинтересоваться о состоянии чьего-нибудь здоровья. Когда она вошла в магазин, полдюжины покупателей отходили от полок и прилавков, чтобы помахать ей или пожелать доброго утра.