Читаем Обычай умирать полностью

— Дорога будет дальней, — устраиваясь на переднем сиденье «Мицубиси», повторил Некрасов, — напрасно вы не захотели отдохнуть и поесть. Мы положили в багажник ящик воды и бутерброды. Сможете подкрепиться, если захотите, или поспать, ехать нам далеко.

Они выехали из города, когда солнце уже поднималось над горизонтом. Первые полчаса все молчали. Дронго закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, когда услышал голос подполковника:

— Вы не спите?

— Нет, — открыл он глаза.

— Я не совсем понимаю, зачем вам туда ехать. Такой изнурительный путь. Ради чего? Что можно узнать от человека, который уже два года находится в колонии? Какие секреты он может знать?

— Может, он что-то вспомнит, — пояснил Дронго.

— Через два года? — не скрывая сарказма, хмыкнул Некрасов. Вам не кажется, что это несколько наивно? А вы ведь не наивный человек, судя по вашей репутации. Тогда почему вы туда едете? Неужели действительно думаете, что можно узнать новые подробности?

— Нет, не думаю. Мне кажется важным пообщаться с этим осужденным, чтобы понять его мотивы. Его психотип, если хотите.

— Что это вам даст? Неужели вы едете только для того, чтобы поставить очередной психологический эксперимент? Простите, но я вам не верю. Должна быть более конкретная цель.

— А разве вам самому неинтересно, — возразил Дронго, — каким образом бывший военнослужащий российских войск, который храбро и честно воевал в Чечне, оказался организатором подобного акта, унесшего жизни стольких людей? Если даже такой человек мог столь разительно измениться, разве вы все не обязаны искать причины такого поведения, понимать истоки его поступков, чтобы предотвратить подобные случаи?

Некрасов молча отвернулся.

Путешествие действительно оказалось долгим и тяжелым. Уже у села Тыргатуй выяснилось, что проселочная дорога до колонии просто размыта, даже на внедорожнике ехать пришлось достаточно осторожно, чтобы не опрокинуться и не попасть в яму. Наконец в пятом часу дня они прибыли в лагерь. Еще около сорока минут ушло на различные формальности, пока проверяли и перепроверяли документы. Начальник колонии готов был допустить к осужденному подполковника Некрасова и майора Рахимову, но никак не подозрительного иностранца, даже несмотря на указание руководителя областного управления. Вопросы согласования заняли еще некоторое время. Наконец им разрешили пройти в комнату, куда должны были привести Джумшуда Шовдыгова.

— Может, вам лучше не присутствовать на этой беседе? — предложил Некрасов, обращаясь к Рахимовой. — Вы можете все услышать из соседней комнаты. Понимаете, осужденные годами не видят женщин.

— Я должна находиться рядом, — упрямо сказала Наира.

— Это может помешать беседе, — предупредил Некрасов, — и выбить заключенного из обычного состояния.

— Вы тоже так считаете? — спросила она, обращаясь к Дронго.

— Я думаю, господин подполковник прав, — ответил тот, — ваше присутствие скажется на его эмоциональном состоянии. К тому же он не должен особо любить представителей женского пола, после того как его бросила первая супруга. Но именно поэтому вам нужно остаться. Я хочу, чтобы у него было определенное психическое состояние, которое может мне помочь.

— Видимо, у вас свои методы, — разозлился Некрасов. — Как хотите, мое дело было вас предупредить. Если он вообще не захочет с вами разговаривать, то вы сами пожалеете, что меня не послушали.

Все трое остались в комнате. Дронго уселся за стол, офицерам принесли два стула, чтобы они могли устроиться у стены, практически с правой стороны от его спины. Он мог их видеть, чуть повернув голову. Через несколько минут привели Джумшуда Шовдыгова в наручниках. Это был сильно исхудавший, высокий мужчина, с помятым, плохо выбритым лицом, сильно запавшими глазами, коротко остриженный и с трудом передвигавшийся. Он был одет в темную тюремную робу. Его посадили на стул.

— Снимите наручники, — попросил Дронго.

Конвоир вопросительно взглянул на Некрасова, очевидно, он уже знал, кто был здесь старшим офицером.

— Снимайте, — разрешил подполковник.

Конвоир снял наручники и вышел. Шовдыгов оглядел всех троих, находившихся в комнате, потер свои отекшие запястья и криво усмехнулся:

— Много человек, и все в штатском. Здесь давно не было чужих людей в штатском. И женщины не было. Все трое приехали на встречу со мной?

— Правильно, — кивнул Дронго и добавил: — Это хорошо, что вы не потеряли своей наблюдательности.

— Кто вы такие? — спросил заключенный. — Если добрались до этого лагеря, значит, у вас важное дело. И сразу трое.

— Вам что-нибудь скажут наши фамилии? — пожал плечами Дронго. — Считайте, что мы все трое из службы безопасности и совершили такой долгий путь, чтобы уточнить некоторые детали вашей прежней жизни.

— Я ничего не помню и ничего не знаю, — устало признался Шовдыгов. — Вы напрасно сюда приехали, ничего не узнаете. Или опять будете меня колоть?

— Не будем, — пообещал Дронго. — Я не думаю, что это снова пригодится.