Внезапно у нее закружилась голова, и Сибилла едва не упала. Она чувствовала себя жалкой. К тому же ее не оставляло ощущение, что за ней наблюдают. Но откуда? Она уже обследовала все уголки этой комнаты и не обнаружила ничего подозрительного, кроме небольшого окошка в двери, которое заметила еще в самом начале. Может быть, зеркало над камином? Может быть, на самом деле это зеркальное окно?

В ее распоряжении не было ничего тяжелого — только металлический ночной горшок. Не раздумывая, Сибилла схватила его и швырнула в зеркало. От места удара во все стороны зазмеились трещины, образовав огромную многоконечную звезду. Горшок, отлетев, загрохотал по полу. Сибилла подобрала его и с новой силой обрушила на зеркальную поверхность. Дождь осколков с оглушительным звоном посыпался на паркет. Сибилла приблизилась. За зеркалом не было ничего — лишь плотно пригнанные друг к другу узкие деревянные панели…

В этот раз из коридора донесся шум шагов. Она застыла на месте. По прошествии еще нескольких секунд заскрежетал металлический дверной засов с наружной стороны.

Глава 34

Смерть близилась, она чувствовала ее рядом, прячущуюся в темноте, неотрывно следящую за ней, неумолимую. Она начала проявлять признаки беспокойства — фыркать, ржать, бить о землю копытами. Она еще ничего не видела, но знала, что не ошибается. Она чувствовала запах смертоносного тесака — этот особый запах металла, покрытого засохшей кровью… Но она была заперта в стойле, из которого не могла выбраться. Обезумев от ужаса, она взвилась на дыбы и ударила передними копытами в дверь, но та не поддалась. Эхо от удара разнеслось по всей конюшне, но ничего не произошло, никто не прибежал ей на помощь. Потом она услышала лязг отпираемого засова. Скрип плохо смазанных петель. И мрачный, словно погребальный звон от удара широкого лезвия об окованный проржавевшим железом дверной косяк. Она громко, отчаянно заржала.

Собственный душераздирающий крик разбудил ее. Она села на постели — задыхающаяся, вся в поту. Ночная рубашка липла к телу. Все еще пребывая во власти недавнего кошмара, она пыталась вернуться к реальности, разглядывая сквозь темноту очертания знакомых предметов. Она была в скорбном прибежище, которому даже привычная обстановка не могла придать ощущения домашнего уюта. В комнате слышалось лишь ее собственное учащенное дыхание, но она по-прежнему не могла успокоиться и не чувствовала себя в безопасности. Он мог сюда вернуться.

Вдруг она заметила полоску света под дверью и застыла, охваченная ужасом. А если это смерть? Затем в коридоре послышались шаги. Она попыталась унять дрожь. Наконец дверь распахнулась, и на ковер упал прямоугольник света, на котором четко вырисовывался темный силуэт. Тогда она снова закричала.

От быстрого топота шагов по лестнице с грубо вытесанными каменными ступеньками Жерар вынырнул из полусна и прислушался. Кто бы это мог быть? Или приснилось?.. Он совсем недавно заснул, после того как потратил полдня на визиты сначала в «Жимназ», потом в «Фоли-Бержер», пытаясь отыскать хоть какие-то следы Сибиллы. Директор театра не сказал ему ничего нового. Она приходила, получила гонорар за участие в пьесе, которая с сегодняшнего дня была исключена из репертуара, потом ушла — и с тех пор от нее никаких известий. Исчезла неизвестно куда. Полиция уже была здесь, Жан тоже был. Все это Жерар уже знал.

Что касается «Фоли-Бержер», там все оказалось еще хуже. По сути, он искал незнакомку, которую никогда в жизни не видел и знал только по рассказам Жана. К тому же гвалт, музыка, всеобщее веселье, плотная толпа, сквозь которую он с трудом прокладывал себе дорогу, — все это действовало ему на нервы и лишало последних сил.

Он уже собирался снова уснуть, но стук в дверь разбудил его окончательно. Жерар приподнял голову от подушки.

— Доктор Рош! У вашей пациентки, мадам Фавр, новый приступ! Вставайте скорее!

Он сел на постели, протирая глаза.

— Иду, иду, — пробурчал он еще непослушным со сна языком.

— Доктор Рош! — снова послышался голос за дверью, уже громче.

— Иду! — крикнул он, одновременно нашаривая впотьмах коробок спичек, чтобы зажечь свечу у изголовья.

Он быстро натянул брюки, вчерашнюю рубашку и пиджак. Бланш настаивал на том, чтобы все врачи и медсестры появлялись перед пациентами в самом что ни на есть респектабельном виде. Даже если их разбудят среди ночи. Жерар сунул ноги в туфли и наконец распахнул дверь. На площадке стоял Ренар, держащийся в своей обычной заискивающей манере.

— Ну пошли, — подтолкнул его Жерар.