Читаем Обсидиановый пепел полностью

Домерку казалось, что ему дали пощечину. Он был уверен, что магистр Вилор его отец. Разве не были они похожи? Разве не жила в той деревне семья, которая воспитала магистра? Домерк много раз слышал от местных, что Вилор родом именно из этих мест. Когда умерла сводная сестра магистра, тот забрал племянницу Дамаск к себе на воспитание.

Воспитывал приемыша хилфлайгона наравне с сыном Марком.

Почему же отказывается от Домерка? Стыдится? Не считает равным своим воспитанникам? Домерк никогда не любил родных детей Вилора. Заносчивые, самовлюбленные гордецы. Никогда не обращали внимания на соучеников, общаясь только втроем. Любимчики судьбы: полукровка фивирет, которого никто и никогда не называл ублюдком, целитель, в котором души не чаяли все вокруг и девочка, занявшая его место в семье. Чем они заслужили то, чего сам Домерк был лишен?

Обида затаилась глубоко в душе и стала тем самым толчком, который заставил его пообещать себе стать самым могущественным человеком Симфонии. Доказать, что он лучше их всех. Показать отцу, как тот ошибся, не признав его. Домерк ушел в Долину Водопадов, получил кольцо. Огнем и мечом доказал, что лучший. Только поздно. И этого он не простит никогда.

Домерк, испытав знакомую боль, от воспоминаний и не сбывшихся надежд, очередной раз отхлебнул из бутылки. А ведь было время, когда почти позабыл о невзгодах детства. И все это началось с появления на пороге юной девчонки с раскосыми зеленющими кошачьими глазами.

У него дыхание перехватило от красоты посетительницы, которая явилась наниматься к нему на службу. А когда дотронулся в случайном прикосновении, будто с ума сошел. Желание обладать ею было таким нестерпимым, что пришел в себя только, когда лишил девчонку девственности на собственном столе.

Услышал ее тихий стон, увидел сжатые в кулаки руки и боль в ее красивых глазах. Но и остановиться не мог. Целовал ее, просил потерпеть, двигаясь в ней, понимая как был груб. Чувствовал, что сдохнет от вины, если она заплачет. Но ее глаза остались сухими, только губу закусила и вогнала ногти в его плечи.

А после стоял перед ней, обнаженной, на коленях и умолял о прощении, чувствуя себя последним мерзавцем и насильником. Вспоминал, как отец избивал и насиловал мать и проклинал себя, что не сдержался.

Шептал, что сделает все для нее, положит мир к ее ногам. Так важно было тогда, чтобы эта красивая незнакомая девушка его простила, полюбила и стонала под ним от удовольствия, а не от боли. И когда Магда сказала, что не сердится на него, согласилась принять его покровительство, занять место рядом с ним, Домерк был готов целовать ее ноги от счастья. Поклялся себе, что сделает ее самой счастливой, не позволит обидеть ни словом, ни делам. Любого убьет, кто просто косо посмотрит. И сдержал свое слово. Хотя Магде его защита и не была нужна. Его кошечка так ловко владела оружием, что он влюбился в нее повторно.

Только через много лет понял, что вся его влюбленность — лишь следствие магии искушения. Что ловкая и подлая зараза — будущая леди Феникс — околдовала его, заставив плясать под свою дудку. Крутила им как хотела, держа на коротком поводке магии искушения. А сама… сама спала с Роррдиганом.

Карающий! Как же он ее ненавидел. Предательница! Боль знакомой судорогой искорежила душу.

Голосок здравого смысла шептал, что Магда сама призналась, что владеет магией искушения через несколько месяцев после той ночи, как и в том, что не могла ее сдерживать, пока не стала женщиной. А еще она была очень верной и преданной ему, вела войско, выигрывая бой за боем для своего магистра. Была его огненной девочкой. И Домерк заставил весь домен считать ее своей королевой.

Что же случилось между ними? Как они дошли до такого? Зачем она это сделала?

— Опять пьешь, — с плохо скрытым раздражением заметила Лоран, заставив вздрогнуть задумавшегося брата.