Читаем Обсидиановый пепел полностью

Она видела парящего над Бездной лорда Сирила. Он улыбался и звал к себе. И так хорошо становилось от его улыбки и совсем не больно. Магда сделала шаг на встречу хилфлайгону, но ее полет в Бездну был грубо прервал.

— О, нет, — как сквозь вату услышала голос своей мучительницы. — Я не дам тебе сдохнуть.

Магда едва осознавала помутневшим сознанием, что лежит в центре пламени. Это пылала ее магия, пытаясь забрать видгара в последний поход в Бездну.

— Уже пора? — слышала Магда как через вату знакомый мужской голос.

Но ей уже наплевать, кто стоит возле ее истерзанного тела.

— Да. Кровь горит.

Боги! Сколько можно мучить ее?! Бездна так красива!

— Только нужна живая кровь. Из тела.

И обсидиановые нити цветут в ее саду. Яркие… Она должна их увидеть.

— Но как? — сознание едва различает слова.

Ей плевать на них. Сейчас не так больно и оттого хорошо. А еще в Бездне не будет страданий. Она сольется с ее первородным огнем. Скоро!

— Боги! — услышала Магда мужской голос. — Неужели нужно было обязательно делать с ней такое?!

Магда не услышала ответа и ей было наплевать, что холодное острие коснулось кожи, вскрывая вены.

— Пей! — этот ненавистный голос Магда запомнила на всю жизнь. — Или все будет напрасно.

Когда его губы коснулись раны на запястье, Магда на мгновение пришла в себя, осознала, что происходит, что Домерк пьет ее кровь. Магия выла и бесновалась внутри. Видимо, она и вернула рассудок хозяйке в отчаянной попытке спастись. Магда заметалась в своих оковах, пытаясь вырываться. Но все было бесполезно. Ветви терна вспороли ее тело, крепко пришпиливая к столу.

— Я проклинаю тебя, Домерк! — простонала Магда из последних сил, понимая, что снова погружается в блаженное забытье. — Кровью своей проклинаю, ублюдок!

— Бросьте её в подвал, — последнее, что услышала Магда прежде, чем потерять сознание.

Магда только через время осознала себя лежащей на холодных плитах темницы. Ее обнаженному измученному телу было дико холодно, но тюремщики не оставили ей даже клочка ткани, даже охапки прелой соломы. Первое время даже двинуться не могла. Руки и ноги казались пудовыми гирями. Мышцы и раны терзали фантомной болью. Губы потрескались и пересохли от жажды. Самым страшным открытием стала полнейшая темнота. Подумав, что ослепла, Магда взвыла в ужасе. С трудом через слабость и боль поднесла к лицу руку, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но не увидела ничего.