Читаем Обсидиановый огонь полностью

Удар ногой под ребра отбросил Бранда в сторону. На видгара напал одержимый. Темный не терял времени даром — вызвал мертвую тварь на подмогу. Бранд едва успел откатиться, избегая удара острым мечом. Вскочил на ноги, хотя внутри пекло огнем. Сколько темный успел нанести повреждений? Меньше чем в прошлый раз, но достаточно. Магия бесновалась внутри, но Бранд впервые ей доверился, созерцая будто со стороны свой бой с одержимым.

Его телу понадобилось несколько ударов, чтобы вогнать клинок в подмышечную впадину, освобождая демона. Когда тело одержимого изломанной куклой упало на пол, Бранд повернулся к своему самому главному врагу и взвыл от досады — темный сбежал.

Как же болят эти демоновы нити! Будь прокляты все темные! Бранд доковылял до целой лавки, сел и, облокотившись о стену, прикрыл глаза. Магия накинулась на раны, с яростью восстанавливая хозяина.

Сирил вбежал в убежище. Кровь тут же отлила от его лица. Лорд попятился, с опаской глядя на товарища.

— Это не я сделал, Ри! — пробормотал Бранд. — Темный! Эта тварь привела в мою Симфонию теней и одержимых. Где наемники, демон их раздери?! — сам понимал, что его слова больше похожи на бред, но от боли в разорванных тканях и от воя магии в сознании гудела голова.

— Я отправил наемников на помощь Озерному краю, — ответил лорд. — Их сильно потрепали в последней битве. Пришлось отступать вглубь «королевского двора».

Сирил подошел ближе, собираясь исцелить друга, а Бранд вдруг сообразил, что до появления лекаря вполне держал себя в руках. Но чем ближе подходил Сирил, тем сильнее бесновалась магия. Корежила его волю и требовала убить хилфлайгона.

— Бездна! — рявкнул Бранд. — Не приближайся! Мне нужно в храм! Срочно!

Мужчина поднялся, облокачиваясь рукой о стену. Пас рукой… Магия как никогда послушна, реагирует на каждый его каприз. Портал с опаленными краями засверкал перед лицом. Барьер «царства теней» пал, попуская видгара в родные места к храму Пылающего воина.

Бранд упал на колени перед пылающим алтарем, умоляя всех богов, помочь ему выстоять и спасти Симфонию, прежде чем сойти с ума.

Сияние видгарского храма, обволакивало и успокаивало. Будто вернулся домой после длительного путешествия. Бранд распластался на полу, впитывая такое родное тепло. Казалось все видгарские предки обнимают свое нерадивое дитя. А статуя Пылающего бога смотрит на подопечного с укоризной, подняв палец вверх в назидание, сжимая в другой руке весы.

Бранд помнил, как еще мальчиком спрашивал у королевы Брианы, почему Пылающий воин не в доспехах и без оружия, какой же он воин тогда. На что тетка отвечала, что Бранд слишком мал, чтобы понять. Самая главная война видгара — это война внутри. И только тот, кто достиг равновесия может называть себя истинным видгаром. Как же он понимал сейчас эти слова. Только не победить ему в этой войне.

Пульсары энергии пробегали по его телу. Неужели все его предки сталкивались с подобными проблемами? Чистая кровь помогала им обуздать собственную натуру?

Раны постепенно затягивались. Огненный храм щедро делился энергией, ускоряя исцеление. Некоторые порезы уже чесались, превращаясь в шрамы. Но огонь Бездны сжигал душу, пусть усталую, но до сих пор чувствующую.

Бранд никогда не боялся смерти, но умирать не хотелось. Но он знал, что другого выхода не существует. Вся его жизнь от рождения и до сегодняшнего часа мерно двигалась к такому финалу. Не мог же он действительно верить в то, что тени никогда не вырвутся на свободу. Хотя нет, верил! Долго и упрямо обманывал себя, потому что не хотел задумываться о том, что случится после. Сейчас он заключил мирный договор с магией. Но стоит только прочесть руны на мече и никто не сможет остановить ее пожара. Никогда ему не стать истинным видгаром.

Раны уже полностью затянулись. Магия присмирела, убаюканная силой храма. Бранд надеялся, что спокойствия хватит ему для осуществления задуманного.

Его руки вырезали на плоском камушке обсидиана руну Хагалаз — самую разрушительную и мощную, практически не управляемую и не связываемую другими рунами. Она разнесет его тело на куски, не оставив даже памяти о его существовании. Бранд один из немногих, кто ещё хранил знания о рунах и собирался приметь их силу против себя.

Его руки не дрожали. Его учили следить за каждым движением — одна лишняя черточка, ненужный изгиб, могли исказить значение руны, превратить её в другую, заменить сочетанием. И такие ошибки непростительны. Две идеально ровные вертикальные линии замерли друг напротив друга. Осталось только соединить наискосок их середины и роковой знак, политый кровью, закаленный огнем, будет готов убить его после одного только слова. Бранд резко провел черту и с усмешкой посмотрел на смертельную руну в своих руках.

Обычно руны связывали другими, ставили магические печати, ограничивая и подчиняя их силу, но эту Бранд решил оставить свободной. У этой будет сознание, и она сама решит, как лучше убить знающего её имя.