Читаем Обсидиановая бабочка полностью

- Да нет, блин, нет! Держись от него как можно дальше. Если он приедет в Сент-Луис, убей его. Не жди, пока он этого заслужит, - просто убей.

- Я думала, он твой друг.

- Не друг, а деловой партнер. Это не то же самое.

- Я согласна, что кто-то должен убить Олафа, но почему вдруг у тебя такая убежденность? Ты достаточно ему доверял, чтобы позвать в свой город.

- У Олафа никогда не было подруги. Были шлюхи и были жертвы. Может быть, это истинная любовь, но я боюсь, если он появится и увидит, что ты не девушка его мечты серийного убийцы, он озвереет. А смотреть, какой он в озверевшем виде, не стоит, Анита. Действительно не стоит.

- Ты меня пугаешь, что он приедет на меня охотиться?

- Если он покажется у тебя в городе, сообщи мне.

- Сообщу, - кивнула я. И у меня были еще вопросы. - В доме Райкера вдруг обнаружилась какая-то непонятная утечка газа, и он взлетел в царствие небесное. Ни уцелевших, ни тел, никаких следов, что мы там что-то натворили или люди Райкера что-то натворили. Это работа Ван Клифа?

- Не лично его, - сказал Эдуард.

- Ты знаешь мой следующий вопрос, правда?

- Знаю, - ответил он.

- И ты мне ничего не расскажешь?

- Не могу, Анита. Одно из условий ухода - никогда не говорить об этом ни с кем. Если я его нарушу, за мной придут.

- Я никому не скажу.

Он покачал головой:

- Анита, поверь мне. Неведение - благо.

- Как-то это чертовски злит, такое неведение.

Он улыбнулся.

- Я знаю. Мне очень жаль, Анита.

- Черта с два. Ты любишь хранить тайны.

- Но не эту, - сказал он.

И что-то похожее на печаль было в его глазах. Впервые до меня дошло, что он когда-то был добрее, мягче. Он не родился таким. Он был сделан таким, как чудовище Франкенштейна.

- Значит, ответов не будет?

- Нет.

Мы переглянулись, но нетерпения не было ни в ком из нас.

- О'кей, - сказала я.

- Что о'кей? - спросил он.

Я пожала плечами:

- Ты не хочешь говорить о своей биографии - ладно. Ответь на другой вопрос: ты собираешься жениться на Донне?

- Если я скажу "да", что ты сделаешь?

Я вздохнула.

- Когда я сюда приехала, я готова была тебя убить, чтобы защитить их. Но что есть любовь, Эдуард? Ты готов отдать свою жизнь за этих ребят. И за Донну тоже. Она убеждена, что ты - мужчина ее мечты. Отличная актерская игра. Бекки рассказала ей, что ты сделал - что сделали мы. Питер подтвердил. Так что в каком-то смысле все они трое знают, кто ты и что ты. Донне это не мешает.

Я замолчала.

- Так в этих словах где-то был ответ на мой вопрос? - спросил он.

- Я ничего не сделаю, Эдуард. Ты готов умереть за них. Если это не любовь, то что-то так на нее похожее, что я не вижу разницы.

Он кивнул:

- Приятно знать, что ты меня благословляешь.

- Ничего подобного, - возразила я. - Но не мне бросать камни в твою личную жизнь. Так что поступай как хочешь.

- Так и сделаю.

- Питер не сказал Донне, что с ним случилось. Ему нужно бы по этому поводу к психотерапевту.

- А почему ты ей не сказала?

- Это не моя тайна. К тому же ты - его будущий отчим, и ты в курсе. Я верю, что ты поступишь как надо, Эдуард. Если он не хочет, чтобы Донна знала, ты найдешь, как это обойти.

- Ты говоришь так, будто я - отец Питера, - сказал Эдуард.

- Ты хорошо видел, что Питер сделал с Амандой? - спросила я.

- Достаточно.

- Он разрядил в нее всю обойму. Превратил ее лицо в лапшу. И вид у него был... - Я покачала головой. - Он больше твой сын, чем Донны. И таков он с тех пор, как в восемь лет пристрелил убийцу своего отца.

- Ты думаешь, что он такой, как я?

- Как мы, - поправила я. - Как мы. Я не знаю, можно ли восстановить что-то, разрушенное так рано. Я не психиатр, лечение людей - не моя специальность.

- И не моя тоже, - сказал он.

- Я никогда не думала, что ты жалеешь о частицах своей личности, которые отдал, чтобы стать тем, кто ты есть. Но когда я увидела тебя с Донной, Питером и Бекки, я увидела в тебе сожаление. Тебе интересно, какова была бы твоя жизнь, не встреть ты Ван Клифа или кто там был первый из них.

Он посмотрел на меня холодными глазами:

- У меня много времени ушло, чтобы понять, что я нашел в Донне. Как ты узнала?

Я пожала плечами:

- Может быть, я то же нашла в Рамиресе.

- Для тебя еще не поздно, Анита.

- Слишком поздно уже для белого штакетника в моей жизни, Эдуард. Может быть, я что-нибудь еще придумаю, но не это. Слишком поздно.

- Ты думаешь, у нас с Донной ничего не выйдет, - сказал он.

Я покачала головой:

- Я не знаю. Для себя я знаю, что у меня не вышло бы. Я не могу тягаться с тобой по актерскому мастерству. Тот, с кем я буду, должен знать, кто я, и не тешить себя иллюзиями, иначе ничего не выйдет.

- Ты уже решила, с каким монстром строить свою жизнь?

- Нет, но знаю, что не смогу все время от них прятаться. Это то же самое, что прятаться от себя, от того, кем я стала. Этого я больше делать не собираюсь.

- И ты считаешь, что я убегаю от себя, когда иду к Донне.

- Нет, я думаю, ты всегда принимал монструозную часть своей личности. Ты впервые узнаешь, что не все, что ты хотел убить в себе, мертво. Донна взывает к той твоей сути, которую ты уже не считал живой.

- Да, - сказал он. - А что для тебя значат Ричард и Жан-Клод?