– Нет, такое слово есть, – говорит сын, – я слышал. И видел.

– Такого слова нет.

– Есть.

– Нету.

– Есть.

– В таком случае принеси мне словарь. Если мы найдем это слово, значит, оно есть. Но его нету.

Сын долго роется в своих книгах, наконец приносит старый пожелтевший словарь на букву «К». И они ищут.

– Кол. Колода. Колпак. Колхоза нет, – говорит мать.

– Нету, – говорит сын.

Но вот он вышел во двор, и что же – это был не двор, а тень двора. Деревья – не деревья, тени. Трава – не трава, тень. Даже река была не река и не речка и не тень реки, а тень речки.

– Везде одни тени, и потому я пойду в дом, – говорит сын. Но вместо дома он находит тень.

«Это ничего, – думает он, – раз есть тень дома, значит, есть и дом».

Но там вместо вещей стоят тени. На столе тень колбасы, на стуле тень матери. Он смотрит на себя, но вместо себя видит тень.

«А где же я?» – думает он.

А где же он?

«Но раз меня нет, – думает он, – то это думаю не я, а думает моя тень».

Но раз его нет, то это думает не он, а думает его тень.

«Но разве тень думает? – думает он. – Тень не думает. Следовательно, я не думаю».

Следовательно, он не думает. И как доказывают теорему, так он доказывает, что его нет.

– Меня нет, – говорит он.

Его нет.

И вот тень сидит на берегу реки и ловит рыбу. На берегу бежит тень реки. На песке растет тень травы. А на траве лежит тень рыбы.

«Кого же я напоминаю?» – думает тень.

Кого же она напоминает?

«Я напоминаю свою тень», – думает тень.

Но у тени нет тени.

«Следовательно, я никого не напоминаю».

Следовательно, она никого не напоминает.

Глава шестая

Веселый ветер весны!

Дул ветер социалистического соревнования.

Утром вышла стенная газета «Голос колхоза». Это был голос еще не вспаханных полей, крик огородов, насмешка садов, голос молодежи и Молодцева, призыв к наступлению.

Тотчас же изба-читальня наполнилась народом, десятки читающих глаз, сотни ушей, приготовившихся слушать. Газета живет. Она принимает вид Михаила Ковригина и громким Мишкиным голосом разговаривает с читателем. Грамотные и малограмотные читают сами, малограмотные стараются обогнать Мишку, прочитать раньше его. Их голоса сливаются с его голосом, и они читают хором:

– Садовница Наталка Курочка вызывает на соревнование птичника Николая Яблоню.

– Им нужно сначала поменяться фамилиями, – предлагает какой-то шутник. – От этого выиграет дело.

Хохот следует за его словами.

– Курочка на яблоне.

– Зачем им менять фамилию, – возражает Петрован серьезным голосом, – им нужно поменяться местами. Где это видано: баба – садовник, мужик – птичница!

– Женить! Женить!

Но вот кто-то невнятным голосом спрашивает, что такое социалистическое соревнование. Многие спохватились, они тоже не знают. Социалистическое соревнование, что же это такое?

Ковригин объяснил, путаясь и запинаясь, будто отвечая урок.

И вот Наталка Курочка и Николай Яблоня, птичник и садовница, вырастают на глазах у удивленной толпы. Социалистическое соревнование!

И мисс Виандот, американская курица, частица соревнования, распустив хвост, появляется во дворе в виде иллюстрации.

Сегодня ее день. Сегодня день курицы. В газете портрет курицы и надпись: «Красавица Виандот». Куриное интервью начинается так:

«Я, несущая в год 150 яиц и дающая замечательное белое мясо, берусь поднять производительность труда до 200 яиц в год».

Но позвольте представить и остальных.

Вот Орнингтон, английская курица, вот Фавероль, французская курица, вот Род-айленд, американская курица, вот Леггорн, итальянская курица, курицы всех стран, целый интернационал куриц. И во главе петух Орнингтон, оранжевый президент разноперой республики.

Теперь для колхозников соревнование – это дом, который еще предстоит построить, поле, которое еще нужно вспахать.

– Но какой же толк, когда садовница вызывает на соревнование птичника. Садовница садовника, птичница птичника – это другое дело. Нельзя же огурцы делить на яйца.

– Правильно. Правильно. Но это первое начинание: вы уже будете вызывать только товарищей по работе, огородник огородника, кухарка кухарку, пахарь пахаря.

Вызов за вызовом под открытым небом. Соревнование расцветает, как куст. Соревнующиеся бьют друг друга по рукам. Кто кого?

И вот уже соревнующиеся плуги пашут на соревнующихся лошадях, управляемые веселыми руками соревнующихся колхозников. Трактор против трактора, плуг против плуга, поле против поля.

Поля состязаются. Теперь труд напоминает игру. Он стремителен, как погоня, и плодотворен, как труд. Но главное, работа состязающихся людей почти не знает утомления. Утомление появляется только тогда, когда человек занят неприятной работой. Разве игра знает утомление? Но в игре важен выигрыш, остальное ерунда. Всё – чтобы выиграть. Цель оправдывает средство.

Вот два парня, Петр Соловьев и Петр Самоваров, едут в лес по дрова. И они вызывают друг друга на соревнование. Кто больше? Проигравший платит выигравшему. И Петр Соловьев ворует дрова из поленницы Петра Самоварова и кладет в свою, а Петр Самоваров из поленницы Петра Соловьева.