Читаем Обрывки сознания полностью

Еще через десять лет, сейчас, когда у меня есть семья и я отождествляю себя с ней (что бы ни было, я всегда помню, что, защищая себя, я защищаю семью, и наоборот), я поняла, что здесь же, возможно, таятся и корни национализма: большая группа людей, выступая против другой группы, защищает интересы каждого индивидуума, а каждый индивидуум -- интересы группы. Истоки этого -- в первобытных временах, и все это вполне естественно, и бороться с этим бесполезно, и не знаю -- нужно ли? Плохо только, когда индивидуальное сознание заменяется коллективным -- тогда уже происходят страшные вещи...

***

С транспортом связано и другое воспоминание детства -- поездка на электричке. Мне как раз исполнилось 10 лет и 1 день. Мы с мамой решили прокатиться в Курорт. Как всегда, сели к окну -- друг против друга. Мама читала, я смотрела на нее, стараясь "навсегда запомнить" зтот день, все его ощущения, весь его свет, его радость, его людей и, главное, маму (лет с трех боялась, что мама умрет и я смогу ее забыть, а этого нельзя было позволить). И вдруг появилась контролер, спросила билеты, мама протянула ей две бумажки.

-- Сколько лет девочке? -- спросила контролер.

-- Десять, -- весело, радуясь моему вчерашнему Дню Рождения, ответила мама.

-- С десяти лет взрослые билеты, -- отчеканила кондуктор. -- Платите штраф.

-- Извините, я не знала, -- сказала мама, -- Ей только вчера исполнилось...

-- Я жду, -- надменно заявила контролер.

Мы обе заплакали друг о друге, люди, сидящие рядом, заступились за нас, но контролер была неумолима. Плача, мама отдала ей какую-то ассигнацию, и татка эта, ворча, пошла дальше. Маму утешали, говорили, что надо было сказать, что лет мне девять, что-то еще. Это были славные люди, но им нельзя было нас утешить -- праздник жизни был испорчен надолго.

Контролер эта до сих пор служит мне добрую услугу, она является индикатором моего несовершенства. Стоит мне подумать о том, что духовный человек должен всех простить, как образ ее -- тут как тут. Все -- меньше спеси, когда видишь свою непримиримость. Спасибо ей хотя бы за это...

***

А иногда мне плевать на всякую духовность. Хочется только сжаться в комочек и чтоб кто-то гладил по голове, большой и добрый, как Вселенная... Мама, где Ты?

***

Мама, я знаю, Ты здесь! Но как Тебя не во сне, пусть самом лучшем сне, не в медитации -- как Тебя увидеть наяву? Зачем нужны эти границы между мирами?

***

На Пряжке нас, 17-летних сюицидников, было трое. Лариску, признанную здоровой, выпустили чераз три дня и она тут же бросилась под машину. Мое состояние через месяц, перед выпиской, окрестили "патологически трудным характером", сказали, что я недолго пробуду на воле, но, к счастью, ошиблись. Галку продержали еще два месяца и мучили вдобавок год в диспансере -- заколотая всякой гадостью, она еще долго ходила с трясущимися руками и не могла вернуться в нормальное состояние. Сайчас она неплохой художник и интересный человек, тогда же ей приписали шизофрению и наркоманию, но, по моим понятиям, она ни тем ни другим не страдает ни в малейшей мере. До сих пор не могу понять, существовали ли вообще хоть какие-то критерии, по которым определялась степень нашей "ненормальности". Не знаю, зачем вообще нужно было нас изолировать (или от нас изолировать?). 4/5 моих знакомых сварстников совершали в 17-20 лет попытки сюицида, к счастью, обошедшиеся без госпитализаций и смертей. Вероятно, это все-таки болезнь роста, связанная с несоответствием того, что видит молодой человек в жизни и того, как он эту жизнь представлял себе в школе.

В эти самые тяжелые годы психологического кризиса, я думаю, преступление -- посылать ребят в армию, в нашу армию.

Опыт Пряжки -- чрезвычайно богатый и ценный, но он опасен и страшен, и может сломать, если на удастся найти друга среди "больных", каждый из которых находится в трансе и не особенно расположен открывать душу первому встречному, тем более, что многие считают сабя попавшими туда по ошибке, а всех остальных -- "шизиками".

И вса-таки, это хороший опыт -- для умения чувствовать себя человеком в любых обстоятельствах, да и для многого другого.

***

Человеку для развития наобходимо доброе слово. Многие ждут его, на сознавая того, годами, и умирают, не дождавшись. Без доброго слова духовность не взрастет. Оно может быть одно за всю жизнь -- тем оно ценней. Почти каждому добрые слова говорит его мать, но это не то. Ребенок воспринимает мать как свою собственность и ее слова -- это змоциональная поддержка, ласка, но никак не информация, могущая дать духовное продвижение. Для развития человеческих способностей нужен духовный лидер и его, хотя бы одно, доброе слово.