Читаем Обрушившая мир (СИ) полностью

— Пошла против Инквизиции и Люцифера, неужели ты рассчитывала выжить? — я говорю просто так, стараясь заболтать вампиршу. Она по-прежнему предельно спокойна. — Интересно было бы испытать твои силы, но, боюсь, у меня нет времени.

Она идет кругом; если прислушаться, я пойму, что ни одна снежинка не хрустит под босыми ногами. Выглядит опасно незащищенной и невинной, но я не обманываюсь.

— Извини, работа у меня такая, — улыбаюсь, вставая в стойку.

Лицо Агнесс темнеет — что-то изменилось. Я чувствую эту неявную перемену, и это уже что-то: глаза вампирши на тон темнее, пальцы впиваются в ладони, она дрожит.

Что?..

Я чуть меняю наклон головы, Агнесс едва заметно подается вперед, но силой удерживает себя от самоубийственного рывка. Ее внимание приковано ко мне, глаза неотрывно следят…

Облизываю пересохшие губы.

Не в силах больше терпеть, вампирша кидается, на этот раз действуя более бездумно и самонадеянно. С чем связана такая перемена, я до сих пор не пойму, но не замедляю воспользоваться слабостью противника. Она пытается закрыться, но я быстро черкаю мечом. На горле ее проступает тонкая неглубокая царапина. Черная мертвая кровь медленно сочится из раны, Агнесс прижимает руку к шее.

Кровь ударяет мне в голову, на краткий миг кажется, что я сама вцепилась клыками ей в горло, настолько реален железный привкус на языке.

Только ни черта это не ее кровь. Моя.

Я осознаю, что сводило Агнесс с ума.

Она видит мои окровавленные губы, которые я на морозе не почувствовала, и древняя кровь ангелов манит ее, притягивает, искушает. Теперь я понимаю, что читаю в алых глазах: жажду, неутолимую, дерущую наждаком глотку.

Совершенно сумасшедшая идея ударяет в голову лучше крови. Я, не прекращая улыбаться, отправляю меч в ножны, вместо него быстро выхватываю кинжал. Агнесс не успевает опомниться, а я глубоко вгоняю клинок в левую руку.

Это больно, наверное, но я слишком замерзла и ничего не чувствую.

Душераздирающий вой рвется из груди вампирши, ее худенькое тело трясет: от желания, от моих издевательских взглядов, от всего, что произошло с ней. Она боится Конца, ясно понимаю я, боится, зная, что выигравшие — ангелы или демоны, не важно — могут приняться за истребление ее рода, за расчищение мира людей под себя.

Она не боится смерти, она хочет попасть скорее в могилу.

— Хочешь, подарю тебе Ад? — я понижаю голос до искушающего шепота.

Я совсем близко — выкинь она руку, может вырвать мне сердце. Агнесс устала от всего этого, ей не нужна моя смерть, иначе кто же убьет ее? Однако она поднимает голову, в глазах плескается презрение.

— Себя жалей, — выплевывает она.

Не самый глупый совет, откровенно говоря, но я точно знаю: себя жалеть нельзя — сломаешься. Это страшней, чем если бы ломал кто-то другой, — ты сам затаскиваешь себя в могилу.

— Глупая девочка, — шепчу я, наклоняясь к уху вампирши. — Девочка хочет смерти?

Мышцы на ее шее напрягаются — вампирша изо всех сил старается не кивать. Я смеюсь над ее попытками совершенно искренне: ну сколько тебе лет уже, а никак не научишься! Это бесит ее похуже запаха моей крови, пятнающей снег.

В совершенно бессмысленном стремлении достать меня Агнесс кидается вперед, скаля клыки совсем близко от ключицы. Я ударяю, попадая в ребра, слышен противный хруст ломающихся тонких костей. Вампирша хрипит, хватается за грудь, валясь к моим ногам.

Рука с острыми когтями мелькает близко от моей лодыжки в первый раз, а во второй Агнесс валит меня на снег. Затылком я ударяюсь о камень, дергаясь, выдавая пару ругательств на себя — за рассеянность. Выставляю вперед меч, но новый рывок за ногу немного сбивает.

Вампирша отпихивает лезвие в сторону, наклоняясь надо мной. Губы хищно сжаты, не показывая раньше времени острых клыков, и она метит мне в шею. Я вырываюсь, путаясь в тактике, беспорядочно. С силой ударяю ее кулаком в живот, но удар получается слабым из-за потери крови, а правую руку Агнесс железной хваткой прижимает к земле. Я не могу вырваться; она же Высшая, как-никак…

В тусклом лунном свете лицо вампирши прозрачно, я вижу кость под тонкой кожей. Но она опасней многих тварей, которых я встречала. Клыки осторожно, на пробу будто, вонзаются мне в шею. Боли я не чувствую, но перестаю вырываться, чтобы она не разодрала рану.

Это, оказывается, приятно. Мысль эта вертится в голове, бьет в висок, и она мне честно-отвратительна, но ничего с собой поделать я не могу. Внутри растекается странное тепло, жгущее изнутри, шея горит огнем. Я не могу шевельнуться, но и не хочу — это чертовски волнующе и… я не желаю об этом думать.

Вампирша пьет голодными рывками, я всем телом чувствую ее движения. Сладостное чувство подкатывает к сердцу волнами, я едва сдерживаю полустон-полувопль.

Вампирша вдруг замирает, настораживаясь. Сквозь шум в ушах я слышу чей-то крик, кажущийся обманчиво далеким. Вся фраза не отпечатывается в памяти, остается только одно слово на латыни — «calefaco». Кажется, это заклинание, понимаю я сквозь слабость, что-то связанное с…