– Итак, – важно начал Ренар, – у каждого цвета своя цена. Зеленые встречаются чаще всего, они дают право на однодневный отдых в Небограде. Там большой рынок, ярмарка с аттракционами, сауна… Красные – эти ценятся куда больше. Они тоже дают однодневный отпуск, но просьба не путать с зелеными. Красные – официальный пропуск в реальный мир, наружу. Ты сам выбираешь направление, дергаешь за колечко и можешь наслаждаться до тех пор, пока весь песок не перетечет вниз. Ну а дальше идут голубые, – продолжал Ренар с восторженным вздохом. – Они еще лучше двух первых, с ними ты попадаешь в страну чудес! Мне всего дважды в жизни довелось там побывать. Как вспомню, так прямо слюнки текут! Представь себе самые волшебные краски, самые дурманящие ароматы, самые прекрасные видения! В общем, царское удовольствие, иллюзия, которой никогда не насладишься сполна, по которой будешь тосковать всю оставшуюся жизнь…

Где-то вдали часы пробили двенадцать раз. Ренар торопливо оглядел себя, проверяя, в порядке ли его одежда.

– В общем, это такая хитрая приманка. Хозяева позволяют ее попробовать разок, после чего ты становишься их верным рабом и живешь только с одной безумной надеждой – заработать однажды желтые часы. Желтые – это право на высшую награду: дорогу в рай… Понял теперь, малыш?

Офелия поняла главное: песочные часы – ловушка для простаков.

– Ну, так как же, решил? – торопил ее Ренар. – Десять зеленых, и я научу тебя всему, что нужно знать, чтобы выжить в Лунном Свете. Идет?

Офелия подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Она ничего не знала об этом мире, и ей нужен был руководитель. Конечно, новый знакомый мог обмануть ее доверие, дать плохой совет… Но как она проверит его надежность, если не согласится? Нельзя же идти вперед, никогда ничем не рискуя!

И она ответила на рукопожатие Ренара, который больно стиснул ее пальцы, скрепив договор сердечным смехом.

– Ну, в добрый час! Буду учить тебя уму-разуму, как полагается, по всей форме! А теперь мне пора, уже полночь, и госпожа Клотильда ждет своего слугу!

Маленький шевалье[14]

Ренар вышел, и Офелии почудилось, что он унес с собой все скудное тепло ее каморки, узкой, серой, промозглой, похожей на тюремную камеру. Девушка машинально поднесла руку к шее, но милого старого шарфа не было – Беренильда приказала оставить его в замке. При одной мысли о том, что она еще много месяцев не увидит друга, у нее сжалось сердце.

Офелия подперла какой-то щепкой покосившуюся ножку кровати и со вздохом улеглась вздремнуть. Она ни на минуту не сомкнула глаз с тех пор, как Беренильда разбудила ее в четыре часа утра, чтобы научить грациозно садиться на стул.

Глядя в потолок, затянутый паутиной, Офелия раздумывала над историей с песочными часами. Она-то считала, что слуги за свою работу получают деньги… И хотя в финансовых вопросах она разбиралась плохо – на Аниме ее работа в музее никак не оплачивалась, – все это было похоже на бессовестное надувательство.

Офелия подняла руки в перчатках и задумчиво взглянула на них. Сейчас ей больше, чем когда-либо, не хватало ее музея. Как давно она не читала старинные документы! Неужели эти десять неуклюжих пальцев, которые так искусно проводили экспертизу, отныне будут служить только для исполнения капризов Беренильды?!

Офелия беспомощно уронила руки на матрас. Ее мучила тоска по дому. Со дня приезда на Полюс она не получила ни одного письма – ни от родителей, ни от сестры, ни от старого крестного. Неужели они так быстро забыли о ней?

«Мне нельзя здесь разлеживаться, – спохватилась девушка, – я могу понадобиться Беренильде».

И все же она продолжала лежать, прислушиваясь к смутному гомону по ту сторону двери: к беготне слуг, звону колокольчиков, шуму спускаемой воды в туалете за стеной…

Потолок над ее головой начал медленно вращаться, потом ощетинился высокими елями, и дремучий лес вырос повсюду до самого горизонта. Вскоре пейзаж побледнел, и на его фоне возникла вдали высокая и худая мужская фигура. Офелия порывисто кинулась к этому человеку, но он защелкнул, прямо у нее перед носом, крышку карманных часов.

«Ваша судьба крайне важна для меня».

Офелия вздрогнула и… проснулась. Действительно ли Торн произнес эту фразу? Она села на скрипнувшей кровати, сняла очки и потерла глаза. Да, он ее произнес. В тот момент она была слишком озабоченна, чтобы вдуматься в эти слова, но сейчас они внезапно всплыли в ее памяти, как пузырек воздуха со дна реки. Так уж Офелия была устроена: она всегда и все осознавала с опозданием.

Девушка нервно вертела в руках очки. Значит, Торна волнует ее судьба? Правда, он высказал это в своей, сугубо оригинальной манере, и она не знала, как расценить его признание.