Читаем Обрученные холодом полностью

– Если хотите знать, мне этот брак нужен не больше, чем вам. Но, отказавшись от него без веских оснований, я опозорю семью и буду беспощадно изгнана и проклята.

Торн еще сильнее нахмурил брови, одну из которых рассекал шрам. Казалось, он ждал от Офелии совсем не такого ответа.

– И все же ваши обычаи гораздо мягче наших, – чуть спокойней возразил он. – Я имел возможность лично изучить гнездышко, где вы росли. Оно не имеет ничего общего с миром, в который вам предстоит попасть.

Пальцы Офелии непроизвольно сжали чашку. Торн явно старался ее запугать, и это ей очень не нравилось. Она прекрасно понимала, что не нужна ему, и не сердилась. Но то, что он хотел свалить на нее всю ответственность за разрыв, было похоже на трусость.

– Вы намеренно сгущаете краски, – с упреком сказала она. – Какую пользу обе семьи надеются извлечь из нашего брака, если я рискую не выжить? Либо вы придаете моей особе слишком большое значение, что не соответствует истине…

Она сделала паузу и закончила, внимательно следя за реакцией Торна:

– …Либо скрываете от меня что-то важное.

Стальной взгляд Торна стал еще пронзительнее. Теперь он глядел на девушку не через плечо, сверху вниз, а прямо, испытующе, потирая плохо выбритый подбородок. И нервно мигнул, заметив, что шарф Офелии, спускавшийся до пола, заметался, как хвост раздраженной кошки.

– Чем больше я вас рассматриваю, тем больше убеждаюсь, что мое первое впечатление меня не обмануло, – проворчал он. – Вы слишком слабенькая, слишком вялая, слишком избалованная… Вы не созданы для того места, куда я везу вас. Если вы последуете за мной, то вряд ли переживете зиму. Решайте сами.

Офелия храбро выдержала его вызывающий взгляд. В ее памяти всплыли слова старого крестного, и она с удивлением услышала собственный ответ:

– Вы меня плохо знаете.

Придерживая поднос, она отступила дальше в коридор и медленно, аккуратно закрыла за собой дверь.

Прошло еще много дней, а Офелия так и не увидела Торна ни в столовой, ни на палубе. Их разговор привел девушку в полное недоумение. Ей не хотелось волновать тетку, и она солгала, сказав, что Торн был очень занят и не принял ее. Крестная принялась строить новые планы сближения жениха и невесты. А Офелия лихорадочно размышляла, покусывая кончики своих старых перчаток. (Она делала это от волнения, подобно тому как некоторые люди кусают ногти.) Какую роль в дипломатических интригах отвели ей Настоятельницы? Действительно ли Торн занимает прочное положение при дворе? И о каких опасностях он говорил – о реальных или выдуманных? Может, он просто хотел напугать ее, чтобы заставить вернуться домой?

Настырная Розелина не оставляла племянницу в покое, а Офелия хотела спокойно подумать в одиночестве. Наконец она заперлась в туалете дирижабля, сняла очки и приникла лбом к холодному иллюминатору. Из-за снега, налипшего на стекло, ничего не было видно, но она знала, что снаружи сейчас темно. Солнце, побежденное полярной стужей, не показывалось уже три дня.

Внезапно лампочка на потолке нервно замигала, а пол под ногами Офелии затрясся. Она вышла из туалета. Дирижабль стонал, скрипел, трещал и рвался с причальных канатов под напором жуткого снежного бурана.

– Как, ты еще не готова? – ахнула тетушка Розелина, выйдя в коридор. Она была закутана с головы до ног в пышные меха. – Собирай поскорей вещи и надень шапку, если не хочешь закоченеть еще до выхода!

Офелия натянула на себя две шубы, теплую шапку, рукавицы поверх перчаток и обмотала вокруг шеи свой нескончаемо длинный шарф. В результате она так закуталась, что не могла даже пошевелить рукой.

Экипаж уже начал выгружать пассажирские чемоданы. Ветер, режущий как стекло, врывался в дирижабль через открытый люк, засыпая пол снегом. От жгучего мороза у Офелии на глазах выступили слезы.

Торн, невозмутимый, бесстрастный, в медвежьей шубе, развевающейся на бешеном ветру, без колебаний спустился по трапу. Когда Офелия, в свой черед, вышла в снежную круговерть, ей показалось, что легкие тут же забились льдом. От снега, налипшего на очки, она почти ослепла. Канаты, служившие перилами трапа, скользили под рукавицами. Каждый шаг стоил неимоверных усилий, пальцы ног заледенели в ботинках. Откуда-то сзади, сквозь завывания ветра, до нее донесся голос тетки:

– Смотри, куда ставишь ноги!

Этого окрика было достаточно, чтобы Офелия тут же поскользнулась. Она судорожно вцепилась в канат, чувствуя, что нога повисла над пустотой. Какое расстояние отделяет ее от земли, девушка предпочитала не знать.

– Спускайтесь осторожней, – посоветовал кто-то из экипажа, поддержав ее под локоть. – Ну, вот так!

Офелия ступила на землю, чуть живая от страха. Ветер распахивал ее шубы, вздымал подол платья, потом сорвал шапку, которая мгновенно куда-то улетела, и начал трепать волосы. Девушка попыталась рукавицами смахнуть снег с очков, но тот намертво прилип к стеклам. Ей пришлось снять очки, чтобы оглядеться. Но куда бы ни упал ее близорукий взгляд, вокруг были только мрак и снег. Она даже потеряла из вида Торна и тетку.

– Давайте руку! – прокричал какой-то человек.