Читаем Обрученные полностью

— Сейчас, — ответил пономарь, пряча голову. Он затворил окно и, полусонный, здорово перепуганный, тут же нашёл способ помочь беде — в большей даже степени, чем его о том просили, не принимая, однако, участия в свалке, какая она там ни будь. Схватив штаны, лежавшие у него на постели, и сунув их подмышку, словно парадную шляпу, он вприпрыжку спустился по деревянной лестнице, подбежал к колокольне, схватился за верёвку большего из двух колоколов и ударил в набат.

Дон-дон-дон-дон! Крестьяне с перепугу крестятся, спросонья не спускают ног с кровати; парни, развалившиеся на сеновале, прислушиваются, поднимаются. «Что такое? Набат? Пожар? Воры? Разбойники?» Иные жёны увещевают своих мужей, умоляя их не трогаться с места, — пусть идут себе другие. И всё же некоторые встают, подходят к окну: трусы делают вид, что сдаются на уговоры жён, и возвращаются; кто полюбопытнее и похрабрее, идёт вниз за вилами и мотыгами и устремляется на шум; третьи только глазеют.

Но, прежде чем одни оказались на месте происшествия, прежде даже, чем другие успели вскочить на ноги, шум долетел до слуха тех, кто был неподалёку, на ногах и одет. То были — брави с одной стороны, Аньезе и Перпетуя — с другой. Сначала вкратце расскажем про первых, о том, что они делали с той минуты, как мы их покинули в остерии. Эти трое, заметив, что все двери заперты и улица опустела, поспешно вышли из остерии, словно вдруг сообразив, что засиделись слишком поздно и заявив, что торопятся домой; они обошли всю деревню, дабы окончательно убедиться, что все угомонились; и действительно, они не встретили ни живой души, не услышали ни малейшего шороха. Прошли они со всяческими предосторожностями и мимо нашего бедного домика, где царила полнейшая тишина, — ведь в нём уже никого не было. Тогда они, не мешкая, отправились в хижину и доложили обо всём синьору Гризо. Он тут же надел на голову большую старую шляпу, набросил на плечи вощёный полотняный плащ пилигрима, обвешанный ракушками, взял в руки страннический посох и, сказав: «Пошли, смелей! смирно, смотрите вы, слушать мои приказания!» — первым тронулся в путь, остальные за ним.