Читаем Обряд на крови полностью

Картинка глазам предстала еще та — практически пустая нищая лачуга с корявыми, заросшими паутиной серыми, лет сто назад беленными стенами. На широкой заскорузлой от грязи затертой свалявшейся кошме, расстеленной на неровном глиняном полу за очагом, расположилась живописная семейка. Замурзанный и сопливый, голозадый пацаненок в короткой распашонке, лет двух-трех, с рахитичной головешкой и неестественно красными диатезными щеками, сухонькая остроносая бабка в нелепом цветастом платке, широченных шальварах и длинной стеганой рубахе и седобородый старик-доходяга в белой чалме, камисе[46]и партугах[47], похожий на обтянутый желтушной кожей живой скелет. Бабка, примостив под щеку сложенные ладошки, блаженно прикорнула на краешке покрытой жирными черными разводами подушки. А дед был занят тем, что медленно, заторможенно выколупывал из длинной деревянной курительной трубки с ярко-синим пластмассовым мундштуком и массивным черным набалдашником остатки опия.

Никто из них на появление в доме чужаков никак не отреагировал, и стало очевидным, что все они, включая мелкого, — глубоко под кайфом, в капитальном улете, и все происходящее вокруг им в данный момент — вообще по барабану.

— Ё…й кот, — прорычал Илья. — Похоже, нас опять мордой в дерьмо за…ли!

Он, естественно, имел в виду сложившуюся ситуацию, но после его слов так и шибануло с разлета в нос омерзительным запахом годами не мытого человеческого тела и разнообразной степени свежести экскрементов, как из нечищенного, забитого под самое очко деревенского нужника. Даже насквозь пропитавший застоялый воздух лачуги опиумный дух не смог заглушить эту исходящую от духовской семейки нестерпимую вонь.