Читаем Обреченный мир полностью

Кильон ответил не сразу, глубоко потрясенный бесцеремонной жестокостью ее слов. Он уже становился свидетелем порывов и сдвигов, которые нарушали жизнь части города, но ничего даже примерно сопоставимого с нынешним затемнением не видел. Подобного не наблюдали поколениями, если не веками. И дело было не в сильном, но кратковременном спазме – Метка не расползлась с внезапной яростью, прежде чем вернуться к нормальному состоянию. В этом случае огни бы уже загорелись снова, а сейчас мрак сгущался с каждой минутой. На разных высотах сохранились отдельные освещенные точки, но казалось – и их вот-вот проглотит тьма.

– Думаешь, я беспокоюсь о себе? – начал было Кильон и замолк. Пусть Мерока ответит, а он обернет ее слова против нее же самой. – Это же город, Мерока. Там тридцать миллионов жителей. Сейчас большинству грозит приступ чудовищного зонального недомогания; нам с тобой его пережить помогли лекарства – или чувство, что внезапно отказала привычная система жизнеобеспечения. Или и то и другое. – Кильон остановился. – Воздух. Вода. Лекарства. Всего этого люди лишены, пока зоны не восстановятся. Если они вообще восстановятся.

Кильон говорил с холодной решимостью, едва узнавая свой голос.

– Людям уже плохо, а будет очень-очень плохо. Каждому, за исключением тех немногих, кто получит помощь. В Пограничном комитете не ошиблись, предсказав большую беду. Но они не ожидали, что она будет настолько огромной. Мерока, это же конец всего сущего…

– Мясник, проблему решат. Огоньки снова зажгутся.

– Очнись, Мерока, мы с Фреем говорили об этом. Власти знали, что грядет беда. Они ждали и готовились. Не к частичным изменениям границ, а к настоящей катастрофе. Отсюда и нехватка лекарств. Власти запасали антизональные, понимая, какие испытания близятся.

– Значит, все путем, ситуация под контролем.

– Взгляни! – Кильон рывком развернул девушку к темнеющей на глазах колонне. – Ситуация ухудшается! Огней меньше, чем минуту назад. Участки, которые до сих пор держались, темнеют. Это похоже на «под контролем»? Похоже, что город вот-вот оправится от шока и заживет как прежде?

– Затемнение-то считаные минуты длится.

Кильон понимал: Мерока права – делать выводы рановато, но душу терзало мрачное предчувствие, что быстро ситуация не изменится.

– Даже если лекарства припасены, их все равно не хватит. Хорошо бы самим властям хватило, не то что каждому жителю.

– Сейчас это не наша проблема, – заявила Мерока. – Отсюда не следует, что мне плевать, ясно? И не следует, что у меня нет сердца. Но зональный сдвиг случился и здесь, и вокруг нас не было города, чтобы где-то в нем спрятаться.

– У нас есть лекарства, – напомнил Кильон.

Мерока сделала глубокий вдох:

– Городу мы сейчас не поможем. Без лошадей обратный путь займет дня два, не меньше. А потом? Надолго ли хватит содержимого твоей сумчонки?

– Если бы я мог что-то сделать… – Кильон понимал, что его запас антизональных тает уже оттого, что теперь нужно поддерживать себя и Мероку.

– Мы двинемся дальше, как я и говорила, – сказала Мерока. – Найдем другое место встречи и будем надеяться, что кто-нибудь приедет. Здесь мы точно не останемся. Это место пугает меня до дрожи. Я прямо чую клятых боргов.

– Коней просто бросим?

– А что предлагаешь?

– Не знаю, закопать их, например. – Кильон беспомощно пожал плечами. – Чтобы наше присутствие не так бросалось в глаза.

Мерока на миг задумалась, потом спросила:

– Ты хорошо умеешь коней закапывать?

– В смысле?

– Чтобы вырыть приличную могилу понадобится день, если работать лопаткой вроде нашей и если под верхним слоем не камень. Коней у нас два, то есть понадобятся два дня. И еще: после рытья у тебя должны остаться силы ворочать тонну мертвечины.

– Значит, мы их бросим? Бросим и уйдем?

– Хорошо сказано. Коротко и ясно.

– Для тебя это просто, так ведь? Ничего не стоит изменить план, сменить экипировку и идти дальше. Ты к этому привыкла. Но я другой, Мерока. Я боюсь и в правоте твоей совершенно не уверен.

Девушка демонстративно огляделась по сторонам:

– У тебя тут толпа помощников?

– Нет.

– Значит, выбора у тебя тоже с гулькин нос, так?

Мерока вернулась в лагерь и принялась разбирать пожитки, отбрасывая в сторону все, что пешему не унести. Кильон ненадолго задержался, потом тоже спустился к лагерю. За спиной у него Клинок потемнел еще сильнее – вопреки светлеющему небу, которое возвещало о начале холодного дня.

Забрезжил рассвет, взошло солнце, а они все брели по изрытой колеями дороге следом за черепами. Мерока ни разу не оглянулась, словно увиденного ей было достаточно.