– Но такие парни нужны и в вермахте. Именно на таких героях, как он, держится вся наша армия. Кого же он выбрал? – пролистал Адольф Гитлер несколько страниц. Отыскав фотографии, он взял ту, на которой невеста была запечатлена в профиль. Поджав губы, фюрер некоторое время с интересом рассматривал изображение девушки, а потом вдруг спросил: – Линге, а вам не кажется, что у нее очень длинный нос? Точно такой нос у жены Отто Дитриха.

– Женщины бывают разными, мой фюрер, – дипломатично заметил Линге, зная, что Гитлер слегка недолюбливал жену государственного секретаря в министерстве пропаганды: уж слишком она была молчалива и одевалась весьма старомодно. Перед обедом Гитлер имел привычку избирать на время трапезы среди присутствующих женщин себе даму, что было весьма почетно. Он сажал ее по правую сторону от себя, по левую руку неизменно размещалась Ева. Фрау Дитрих удостаивалась этой чести весьма редко.

– Кто же она по национальности? Бельгийка! – едва ли не поморщился фюрер. – Когда я смотрю на фотографии избранниц моих солдат, то у меня невольно возникают мысли, что парни были очень пьяны, когда предлагали девушкам руку и сердце. Мне невольно приходит на ум такая мысль, что как только они разом протрезвеют, то будут проклинать меня за то, что я дал им разрешение на этот брак. А какова же она будет в полный рост? – взял Гитлер другую фотографию. В модном, слегка приталенном ниже колен платьице девушка смотрелась совершенно иначе. В ней просматривался какой-то шарм. А светлая шляпка, надвинутая слегка на высокий лоб, выдавала в ней природное кокетство. Теперь было понятно, что она не так дурна собой, как могло показаться поначалу. – Хотя с другой стороны, я вижу в глазах этого героя решимость. Уверен, что он из тех парней, что, встретив свою девушку, остаются с ней до конца дней. Надеюсь, что он нашел в ней качества, которые искал. Я подпишу это прошение – и Гитлер размашисто написал: «Разрешаю. Адольф Гитлер». – Если у него родятся такие же бесстрашные сыновья, как и он сам, мы совершим благое дело и Третьему рейху не стоит опасаться своих недругов. А теперь, Линге, давайте отложим все прошения до следующего раза. Мне нужно подготовиться к совещанию с генералитетом.

Глава 2

Январь 1945 года. Секретные послания

Военная кампания в Арденнах принимала критический характер. В середине декабря 1944 года началось наступление немецких группировок в районе Эйфеля. Израненный, истекающий кровью немецкий зверь ожил и, поднявшись во весь рост, с устрашающим рыком мощных танков двинулся на американо-британский фронт. Секретная немецкая операция «Гриф», на которую Гитлер возлагал большие надежды, началась. Целью операции являлся разгром союзных войск в Бельгии и Голландии.

Немецкие армии под командованием Дитриха[10] и Мантейфеля[11] без труда прорвали линию обороны между городами Льежем и Динаном, танковые армады пробились к реке Маас, а далее встретили хорошо организованное сопротивление. Немцы продолжали напирать, и прорыв обороны был всего лишь вопросом времени, – далее остатки разбитых американских и британских частей просто сметут в море.

Командующие объединенными войсками докладывали, что в тылах американо-британских войск находятся шпионы, прекрасно говорящие на английском и распространяющие слухи об убийстве Верховного главнокомандующего войсками союзников Эйзенхауэра[12]. Ввиду нарастающего замешательства Дуайту Дэвиду Эйзенхауэру пришлось выступить по радио с обращением к своим солдатам, чтобы не поддавались на провокации и были верны своему воинскому долгу. Тем не менее умелые действия диверсантов были весьма эффективны – они успешно вносили сумятицу и неразбериху: меняли регулировщиков на постах, указывали ложные направления движения войск, взрывали железнодорожные пути, захватывали склады с боеприпасами и продовольствием; уничтожали таблички, предупреждающие о наличии на дорогах и в полях мин; закладывали на шоссе фугасы. За диверсантами острым клином двигались танковые немецкие колонны, буквально сметающие на своем пути всякое сопротивление.

Находясь в штабе, генерал армии Эйзенхауэр едва ли не ежечасно получал сообщения о новых диверсиях, спланированных воспитанниками Отто Скорцени[13]. В отношении шпионов и диверсантов требовались самые решительные мероприятия. Значительная часть армии была деморализована. За следующим отступлением последует полнейший разгром, следовало врыться в землю и перейти к обороне. Если все-таки остановить немцев не удастся, то требовалось организовать планомерный отход на заранее подготовленные позиции, за которые можно будет основательно зацепиться. Но это будет возможно только в том случае, если удастся выявить диверсантов, внедрившихся в союзные войска.